ОСТАННІ НАДХОДЖЕННЯ
Авторський рейтинг від 5,25 (вірші)

Шон Маклех
2018.10.16 00:47
Я вирізую собі друзів
З мертвого дерева сподівань.
Я вирізую собі дерев’яних друзів,
Що нагадують шахові фігури,
Фарбую їх лаком,
Домальовую очі
І ставлю на шахову дошку:
Нехай крокують до моря:

Олексій Кацай
2018.10.15 21:49
Непомітні чужі зорельоти
в телескопи спостерігачу,
бо всі їхні прямі і звороти –
швидкоплинні, мов краплі дощу.

Хто побачить політ крапелини
або кулі невловної слід?!
Флот чужий невидимо й невпинно

Іван Низовий
2018.10.15 19:32
Ту грушу,
Що геть здичавіла,
Згадав би хіба,
Якби в сорок сьомім
Та груша
Нас не годувала
Смачними гниличками?!
Схожа на баобаб,

Іван Низовий
2018.10.15 19:17
Мене сиротою зробили свої ж –
Комуністи,
А першим жалільником
Був чужоземний солдат:
Він гладив мене по голівці,
Давав щось поїсти,
Од вітру ховав
Під благенький трофейний бушлат,

Сонце Місяць
2018.10.15 18:31
римує осінь листя й лисих
красу, абсурд, підвали й далі
усе символіка & дійство
провісних наскрізь актуалій

& строга, мов ікона та
життям іде христина ~ христя
напіврозквітла німота

Ігор Шоха
2018.10.15 13:48
Іще не чекає оказія
іти за останню межу,
але епітафію маю я,
яку по собі залишу:

піїте породи інакшої,
не чую, хоча й до кінця
читаю, але не побачу я

Адель Станіславська
2018.10.15 09:50
Із ласки твоєї, мій Боже, сміюся й плачу.
Піщинка на Всесвіт лиш дивом твоїм жива.
Так часто глуха, і безмовна, й зовсі'м незряча...
А звідкись невідано віщі мої слова...

Коротка на пам'ять і довга чуттям на вічність...
Так скороминуща у цьому з

Мирослав Артимович
2018.10.15 09:20
Життя і музика… Два паростки любові.
Один – від Бога, другий – із душі.
І закорінені обидва в Першослово,
яке ніхто не в силі сокрушить.

Щасливий той, хто музикою дише
неспинно, до безумства, до безтям,
а тон душі мажорніше й жвавіше

Олександр Сушко
2018.10.15 05:45
Я - дід старий. Од вітру хилита,
Давно уже у пазусі не шастав.
Немає сексу - в цьому вся біда,
Навзаєм пруть ліричні віршенята.

Є про любов, погоду і судьбу,
Реву на вухо жінці глухуватій.
Та бабця закопилила губу

Катерина Боброк
2018.10.14 20:14
молись над її лоном, бо в ньому тепер твоя вічність
ще поки крихітна, як зірка, віддалена і спокійна,
але ось вона наближається і ця швидкість космічна
твоїм обіймам і цілункам ніжним прямопропорційна..
порівняти її тіло неможливо ні з чим, хіба з Гра

Дмитро Куренівець
2018.10.14 18:00
Шурхіт листочків навчальних програм
з шелестом осени злився…
Ставки свої ти Системі програв,
та, далебі, вже не злишся.

Усі твої задуми клаптями рве
ця куцість годин невблаганна.
Ян Коменський зник би, пропав Дистервеґ

Іван Потьомкін
2018.10.14 14:38
До недавнего времени я полагал, что нет большего доверия и близости к человеку, чем у собак. Примеров тому предостаточно и в жизни. и в литературе. Нельзя не удивлятьься рабской покорности животного. Его пинают ногами, замахиваются или даже бьют палкой

Світлана Майя Залізняк
2018.10.14 12:19
Збиваються горобчики у стаю.
Шукала в липні феніксів, орлів.
По...кру...же...ля...ла...
Жовтень... відлітаю...
Сховала пазли-словеса у Пслі.

Махрова риба плине... Махаони -
на чорнобривцях. Дайджести між каст.

Олександр Сушко
2018.10.14 11:52
Мужик я мудрий, писок вельми хитрий,
А люди як сварливі дітлахи.
Не можна чисту правду говорити,
Не друзів наживеш, а ворогів.

Хай істину дурко ув очі гавка
І правдою обмазує пастель.
Вар'ятові речу: "Ти - розумака!",

Любов Бенедишин
2018.10.14 10:59
Диявол розшарпує поли
небес безкраїх.
А люди аж давляться болем:
"То Бог карає!"

Стражданням кінця ще не видко.
Погроми, війни.
А «градом» прошита накидка –

Катерина Боброк
2018.10.14 00:01
рудим каштановим лапкам так личить срібна гальваніка
зачитана на ходу газетка котиться аж третім парком
якщо довго лежати долілиць на нестероїдах і під таваніком
лишається одне, оголити шию піднявши волосся над карком

осінні трав'яні шаблі видно ті
Останні надходження: 7 дн | 30 дн | ...
Останні   коментарі: сьогодні | 7 днів





 Нові автори (Проза):

Місіс Анонім
2018.09.08

Анна Чіпко
2018.09.07

Владислав Пилипюк
2018.08.15

Вікторія Волецвіт
2018.08.13

Маша Кішка
2018.07.09

Кілометр Рубемл Далекий
2018.07.01

Одарка Любомир
2018.06.26






• Українське словотворення

• Усі Словники

• Про віршування
• Латина (рус)
• Дослівник до Біблії (Євр.)
• Дослівник до Біблії (Гр.)
• Інші словники

Тлумачний словник Словопедія




Автори / Іван Потьомкін (1937) / Проза

 Хай-Дыня и Милорд

“А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь.
Но любовь из них больше”.
Первое послание Павла к коринфянам


Солнце над Бейт-Шемешем клонилось к закату. Не дождавшись сына, Дина решила совершить cвой вечерний моцион сама. Вышла, опираясь на палку, прошла с десяток шагов и остановилась. Боль в ногах была просто невыносимой. От безысходности хотелось плакать, а тут еще и темень вдруг неожиданно опустилась густой пеленой, так что двигаться дальше было бы намного труднее. Она уже намерилась возвращаться, как где-то впереди послышалась ей сначала знакомая мелодия, а потом стали различимы и слова.
– Бред какой-то. Откуда в Бейт-Шемеше взяться украинской песне? – сказала Дина вслух. – Не хватало мне еще только галлюцинаций...
Интерес все же победил боль и, почти наощупь выбирая путь, она поковыляла дальше. Со стороны кажущейся песни подул ветерок, так что уже можно было различить женские и мужские голоса. Пели по-видимому старики и старухи. Пели, как говорится, кто в лес, кто по дрова, но с какой-то до слез подкупающей искренностью и даже с задором. И теперь-то во что бы то ни стало Дина решила присоединиться к самодеятельным певцам. Почти доковыляла, когда должны были вступать женские голоса, и, невидимая в кромешной темени, не дожидаясь других, запела своим хорошо поставленным и еще сильным меццо-сопрано:
“Постав хату з лободи, а в чужую не веди, не веди”.
И раньше она любила всяческие розыгрыши, но сейчас, хоть и неумышленно, все же, видимо, переборщила. Как один, поющие вскочили и, оторопелые, начали озираться по сторонам. Кто-то даже выкрикнул: “Что за нечистая сила?”
– Да это я, – сказала, извиняясь, Дина и подошла вплотную к скамейке, на которой сидели такие же, как и она сама, старики и старухи.
– Ну и напугали же вы нас, голубушка. Но какой голосище!..
На какое-то время о прерванной песне забыли и начался обычный в таких случаях простой житейский разговор. Но вскоре возвратились к пению. Дина пела вместе со всеми с каким-то давно уже неведомым ей самой упоением и наслаждением. Пела также и соло из своих бывших концертных программ. И, хоть получала в ответ не такие, конечно, как когда-то на сцене, аплодисменты, но все же радость переполняла все ее существо. О чем она сожалела в этот вечер, так это лишь о том, что самый большой ее поклонник не присутствует на этом импровизированном концерте...
...Они познакомились в эвакуации, на Поволжьи. Каждый попал туда своим путем. Александр Яценко вместе со своим институтом спасал ценные породы коров и работал над выведением новых. А она, теперь уже не Хай-Дыня, как это было записано в метрическом свидетельстве, а студентка пединститута Дина Гинзбург, пройдя сотни километров вместе с другими беженцами из Белоруссии, проработав трактористкой в Пензенской области, наконец-то нашла своих отца и мать где-то под Астраханью. Радость, правда, была не полной, так как неизвестно куда запропастился младший брат, а старший, приписав себе несколько лет и отправившись на фронт, будто бы находился в госпитале.
Дина направилась в ближайший. Тот, что в городе Энгельс. Не нашла и с невеселыми мыслями, опустив голову, сидела на скамейке, дожидаясь попутной машины. Даже не заметила, как перед ней появились до блеска начищенные туфли. Посмотрела вверх и увидела высокого статного мужчину.
– Александр, – представился незнакомец.
Он о чем-то спрашивал, но Дина, как завороженная, лишь смотрела на него и будто потеряла дар речи...
Неужели и в самом деле может быть такое? Отец Александр, ее детская любовь, стоит сейчас перед ней?..
...В Мозыре, кажется, не было более закадычных друзей, чем дедушка Хай-Дыни стекольщик Лейба Гутман и священник. Трудно сказать, что влекло их друг к другу. Дед был стихийным атеистом. Когда нужно было идти в синагогу, он чаще всего сказывался больным. Но только зять Шмуэль вместе с другими домочадцами скрывался из виду, как во дворе появлялась высоченная фигура отца Александра. Из-под рясы вынималась и ставилась на широченный пень бутылка водки. Дед дополнял ее гефилте фиш и другими яствами, приготовленными к шабату. И начинался их извечный схоластический спор, прерываемый разве что тостами за здоровье и благополучие.
Ничего не понимая, Хай-Дыня наблюдала за спорящими и всецело была на стороне отца Александра. Более того, она его боготворила. Особенно после того случая, когда, отступая от преследовавших ее православных мальчишек, уперлась в священника и ощутила на своей голове его нежную руку.
– Дитя мое, – сказал отец Александр. – Это плохие мальчики. То, чем они называли тебя, относится и к нашему спасителю Исусу Христу. Ведь он тоже был иудей.
И вдруг того, кого она с таким нетерпением ждала, не стало. Хай-Дыня спросила деда, что случилось. Помедлив немного, Лейба спросил, умеет ли она хранить тайну. Девочка, как умела, поклялась. Лишь после этого дед взял корзинку со снедью, прикрыл ее шапкой и отправился с внучкой к дальнему родственнику Гершелу Киржнеру, жившему на окраине Мозыря. По дороге Лейба рассказал, как во время одного из погромов отец Александр призывал паству не издеваться над иудеями и прятал иноверцев у себя дома. За это и поплатился – жену священника вскоре нашли зверски растерзанной на огороде. А сейчас беда нависла и над самим отцом Александром.
Не зная, что такое “опиум” и почему именно религия несла его народу, дед по-своему просветил свою “анучку”, что скрывалось за кличем большевиков ”Долой раввинов и попов!” Кого из знакомых забрали ночью и отвезли неизвестно куда. Кто сам наложил на себя руки. А о священнике из соседней деревни, который после службы в церкви бросился с колокольни, Хай-Дыня и сама слышала. Дед закончил свой рассказ строчкой, которую только и запомнил, из популярной в 20-е годы песни:
– “И как один умрем в борьбе за это”, – дополнив ее своим неизменным вопросом без ответа: – Кому и с кем придется бороться за “это”, если все “как один умрем”?..
Но вот и подошли к дому.Окна почему-то были закрыты ставнями. Постучали. Когда хозяин провел их вовнутрь, дед указал Хай-Дыне на маленькую комнатушку, откуда пробивался слабый свет. Девочка приоткрыла дверь и увидела высокую фигуру, склоненную над книгой. Читающий обернулся, и со слезами Хай-Дыня бросилась в объятия своего любимого. Несколько раз, уже и без деда, она сама отправлялась с корзинкой и навсегда запомнила теплую руку священника с длинными пальцами пианиста, которые впервые открыли девочке дивный мир музыки. А потом дед сказал, что идти ни сегодня, ни завтра не нужно, так как отец Александр благополучно переправлен в надежное место...
...Когда Дина открыла глаза, незнакомца уже не было. А о том, что это было не привидение, свидетельствовал аккуратно сложенный листик, неизвестно как оказавшийся у нее в ладони. И там красивым почерком был написан адрес научного сотрудника Александра Яценко.
Через какое-то время Дина снова оказалась в Энгельсе, нашла своего знакомого, и он рассказал, какой увидел ее в тот раз:
– Глянул в окно, а там сидит такое ж милое татарча. И во что бы то ни стало захотелось хотя бы постоять рядом с ним да полюбоваться...
Прошло немного времени, и дочь ортодоксального еврея навеки связала свою судьбу с украинцем. Да еще и старше ее на двадцать с лишним лет.
С отрочества Дина мечтала стать артисткой. После школы отправилась в Москву поступать в театральный институт. Один из ее родственников, у которого она остановилась, послушав, на какой смеси русского, белорусского и идиша говорит племянница, сказал, что в театральный путь ей пока что заказан. На киностудии, куда пошли с дядей, кто-то из ассистентов режиссера, увидев юную красавицу, умолял ее сейчас же идти на съемку. Будь Дина одна, наверняка бы не устояла. Но дядя сказал:
– Да она же немая.
Может быть, сцена так бы и обошла Дину Гинзбург, и она всецело отдалась бы домашним заботам, добросовестно выполняла секретарские обязанности у своего ученого мужа, создавшего знаменитую породу коров ” Лебединская”, если бы однажды ее пение не услышал сосед – профессор Харьковской консерватории Михаил Игнатьевич Михайлов. После нескольких лет занятий он направил свою даровитую ученицу в стажерскую группу Большого театра. К самой Максаковой. Марья Петровна, услышав пение Дины, сулила своей подопечной большое будущее... Но с первым же звонком от мужа о том, что нужно быть с маленьким Витей, так как сам он должен выехать на конгресс в Англию, молодая мать поспешила в Харьков.
И хоть в дальнейшем были выступления на разных сценах, все же дом оставался ее главной заботой. Здесь во всю мощь проявился ее талант. Переложить старинную кафельную печь – пожалуйста. Смастерить шкафы, так что и не отличишь от фабричных – с большим удовольствием. Переоборудовать электросеть в квартире – почему бы и нет...
А когда Дину спрашивали, откуда все это у нее, она, не задумываясь, отвечала – от папы. Как, собственно, и вокальные данные. Ведь долгие годы Шмуэль Гинзбург исполнял обязанности хазана в синагоге. А каким краснодеревщиком был!.. В Париже, куда он поехал вместе со своим хозяином, не было отбоя от любопытных. Это от него, самоучки, дочь усвоила – нет ничего не подвластного голове и рукам. Тем более по части кулинарии. Жаль только, что ее находки не воплотились в книгу рецептов и о колдовских вкуснятинах знали лишь гости профессора Яценко да сына Виктора...
Я слушаю Дину Яценко, смотрю на нее, красивую и в свои восемьдесят с “хвостиком”, и хочу спросить ее только о том, о чем предупреждают родители еврейских девушек перед тем, как дать свое согласие на брак с “гоем “.
– Хотите знать, не назвал ли меня благоверный хотя бы раз “жидовской мордой”?
Но вместо ответа Дина вспоминает, как однажды мама начала что-то рассказывать ей на идише. Дочь зашикала на нее. Мол, мы не одни дома. Александр Ефимович, дескать, подумает, что мы секретничаем.
– Тут выходит мой Милорд (так, не знаю уж почему, я называла его) и говорит, что в этом доме каждый волен говорить на любом языке.
– Помнится, – продолжает Дина, – как-то я рассказала Милорду о своем отце. Каким семьянином был он, как верил в Господа Бога. И что бы вы думали, сделал мой муж?.. Он, который не мог вбить гвоздя в стенку и постоянно удивлялся моим практическим навыкам, на следующий день увеличил фотографию отца и повесил у себя в кабинете.
– И что, – спрашиваю я, – так-таки ни разу не было ссор или хотя бы размолвок ?
Дина призадумалась и, вспомнив, улыбнулась:
– Как-то не получалось у меня с шитьем концертного платья. Тут заходит Милорд. Увидел, что я расстроена и говорит: “Сюда бы подошел хорошенький бриллиантик “. – “А откуда же ему взяться?“ – “А что, я мало зарабатываю? “ Тут бы помолчать, так как деньгами я-то сама распоряжалась, но будто нечистая сила потянула меня за язык: “Так бриллианты дарят любящие мужья“. Сказала и уже сама не рада. Смотрю на Милорда, а нем лица нет. ”Так выходит, что тридцать лет я живу с нелюбимой женой? Ты это хотела сказать?.." И в тот же день заставил меня ходить с ним по ювелирным магазинам в поисках того, что мне понравится.
Кое-кто из евреев, приехав в Израиль, под разными предлогами изменил свои имена и даже фамилии, особенно украинские. По совету доброхотов так сделал и сын Дины, взяв себе девичью фамилию матери. Рассказал ей об этом и услышал в ответ:
– Ты хоть понимаешь, какую подлость совершил? Ты же предал отца...
– Мать не разговаривала со мной до тех пор, – вспоминает Виктор, – пока я не пообещал исправить свой грех.
Сейчас Дина Яценко живет в Иерусалиме. Болезнь ног сделала ее почти что затворницей. Смотрит в окно и порой, когда глаза застит слеза от безысходности судьбы, видит свой родной Харьков, проходит по его улицам под руку с таким неотразимо красивым и таким любящим мужем – профессором Яценко, Милордом, на которого заглядываются все встречные женщины, завидуя ей, его еврейской жене. И тогда она в который раз перебирает пожелтевшие от времени фотографии. Погружается в прошлое, и боль хотя бы на время затихает. Может быть, потому, что там, в том теперь уже невозвратимом далеке, ее просто не было, а была большая взаимная любовь.






Якщо ви знайшли помилку на цiй сторiнцi,
  видiлiть її мишкою та натисніть Ctrl+Enter

Про оцінювання
Зв'язок із адміністрацією


  Публікації з назвою одними великими буквами, а також поетичні публікації і((з з))бігами
не анонсуватимуться на головних сторінках ПМ (зі збігами, якщо вони таки не обов'язкові)




Про публікацію
Дата публікації 2018-02-05 19:24:23
Переглядів сторінки твору 204
* Творчий вибір автора: Любитель поезії
* Статус від Майстерень: R2
* Народний рейтинг 0 / --  (4.947 / 5.53)
* Рейтинг "Майстерень" 0 / --  (5.028 / 5.71)
Оцінка твору автором -
* Коефіцієнт прозорості: 0.763
Потреба в критиці толерантній
Потреба в оцінюванні оцінювати
Автор востаннє на сайті 2018.10.15 22:27
Автор у цю хвилину відсутній

Коментарі

Коментарі видаляються власником авторської сторінки
Володимир Бойко (Л.П./М.К.) [ 2018-02-05 22:30:02 ]
"У всякого своя доля
І свій шлях широкий".

Повчально.