и приходит ко мне мягкий стельщик с колючим режущим (верблюжъим) одеялом
и наносит глины в постель камней на дороги ямы
и несет околесицу чащей но чаще прямо мне в глаза
его речь изо рта затекает как в душе не в душу но в уши
беруши не помогут моя желчь не каплет ни капли не лучше
говорю ему против но знаю получится за
***
я зову его деня в простонаречьи deus
ведь по ходу его никуда не денешь
с ним ведь так - промучаешься день весь
и не знаешь что еще здесь сказать
***
он хохмит бывало догмит бывало а порою уж вовсе глупость морозит
я укутываю его в его же (верблюжъе) одеяло
пеленаю его своею прозой
машинaльно поправляю у него одеяло у себя знаки пинания
препинаюсь с ним из-за полного непонимания
он всё хочет спуститься с неба на огромной стреле
пепелить врагов пепелацем спасти героя
но мой лук разрезан глаза мокры и я сам на нуле
я не знаю о чем он талдычит что это такое
***
мой герой погибает в муках от яда от стрел от меча ли
он печален и смур только все же искрее кремня
но вот день ото дня деня смотрит в глаза мне и чает
в них увидеть спасение мира героя меня
***
я никак не зову его только он все же приходит
я никак не зову его только он ждет за плечом
словно смерть что сейчас как и прежде не очень-то в моде
у него так уж точно не в моде но смерть ни при чём
***
ну а я ставлю точку и думаю дело к финалу
и тогда он бранится под нос и уходит забрав (верблюжъе) одеяло
***
на героя пятка найдется всегда ахиллесова
но герой от меча не умрет
а умрет под колесами лексуса