***
Райским вызревшим яблоком*
на тугой до колючести ветке
хорохорится осень,
опьянённая солнечным днем.
Изнывают орехи,
иссыхая в подвешенной сетке,
раздобревшая тыква
метит небо
корявым хвостом.
Потревожена солнцем,
разомлела стокожно капуста,
засияла росою
крутизна белоснежного лба.
Высоко надо всем,
зная цену минутному чувству,
иронично скривилась
пожилая печная труба...


***
Сквозь пунктир жалюзи,
как сквозь стайку притихших ресниц,
пробивается свет, расчертив все предметы в линейку.
Тишина, не грызи,
не стирай с предыдущих страниц
приунывший привет, отслужившие сгнившие рейки!

Пробуждается мир
за умытым дождями стеклом
и прилипший к нему обречённый листочек отчаян.
Сколь не штопали дыр,
истрепался флажок над мостом,
не идут поезда и никто никого не встречает.

Но на дне городов,
что ушли в запредельную глушь,
несмертельно убит, спит апрель в летаргической тине.
И поля берегов,
что прокисли сегодня от луж,
как печаль ни зноби, улыбнутся весенней картине!


***
Деревенская ласточка выпила синьку небес,
утонула в югах, притворяясь заморскою птицей.
Отточила перо и почти что удвоила вес,
и прохожий добряк заприметил в прилётной певицу.

Щебетуньей была она от роду, в старой корчме
подпевала музы`ке, аж рты разевали пьянчужки.
Звали в руки не раз, но была она в крепком уме,
понимала, что им и ворона давно не подружка...

Было жалко бревна, на котором лепилось гнездо,
да птенцы подросли, не держались ни дома, ни крыши.
Не сидеть же и ждать, пока лужи покроются льдом!
Молодёжи хотелось подальше, покруче, повыше!

И забыли про мать! Но забвению наперерез,
не роняя пера, она курс положила на солнце.
Ей хотелось тепла, ей мерещились речка и лес.
Только моря вдохнув, поняла она, как ей поётся...

Может, это волна, может ветер продул ей гортань,
вдруг прорезался слух: не единой деревней живая!
И простила себя, и детей, и ту самую пьянь.
И за всех непевучих запела, на Свет уповая.


***
Как паутинно, солнечно и тихо
в запутанной овражьей тесноте...
На вздохе ускользающего мига
лишь взглядом прикасаюсь к чистоте
нетоптанного млеющего рая:
пускай еще немного позвенит,
пускай еще немного посверкает,
пока мороз над ним не заскрипит.
Зардевшись от сентябрьских поцелуев,
листва помолодела, все ей всласть:
небес неиссякающие струи
и паутин щекочущая вязь,
и ветерка порхающая ласка,
не рвущая стыдливого листка.
Как-будто разом выплеснуло краски
и заспешила девичья рука
прихорошиться к вечному служенью
божественным высоким небесам.
И девственность стареет, к сожаленью,
так стоит ли?..Не мне судить, не вам...


***
Сентябрь зазывно тянет в ежевику,
цепляясь за штанины, рукава.
Тебе ль, задира, дождиками хныкать?
От ласк твоих кружится голова!

Глаза на все четыре разбежались,
ем пригоршнями - к чёрту маникюр!
И, утопая в солнечном кружале,
в фантазиях немыслимых фигур

танцую осень, вовсе не тоскуя
о лете, улетевшем навсегда,
лиловой ежевикою рисуя
улыбку: всё, что мимо - ерунда!

Не обрываю тонкой паутины
и ветренную ласку не гоню.
А в небе ярко-спелом, синем-синем
подсолнух солнца лижет пяты дню!


***
Опять в окне поскуливает ветер -
и у бродяг не каменная грудь.
Хотя бы кто по-дружески приветил,
хотя бы спьяну обнял кто-нибудь!

Лишь пожелает - запросто пролезет:
у всех ветров пронырливость в крови.
Но он, чудак, бесплотен, легковесен,
не лезет в щели - хочет по любви.

Неужто снилось:чувственное лето
и от страстей расплавившийся дом?
Сегодня стих, и тот боится ветра,
как-будто даже не был с ним знаком.

А было: настежь - окна, двери, души
и не напиться, сколько бы не пить!
Как грустно cвет до рам оконных сужен -
сезон: остыть, покаяться, простить...


***
Какое счастье: дождь с утра!
И никуда идти не надо.
На стёклах брызги водопада
небесного. Ура, ура!

Брысь в свой закУток, рюкзаки,
и не зовите в небо, горы -
теперь я к вам приду не скоро.
Нет, вы друзья, вы не враги.

И вы должны меня понять,
соавторы стихов дремучих,
зачем нужны сегодня тучи
и непогоды благодать.

Вы знаете, где я брожу,
все мои тайные тропинки,
стихи мои и к ним - картинки...
Ну, а другим - я не скажу!


***
Ритмом солнечного танца
заворожен сад.
Листья греются, кружатся,
падать не спешат.
Бесприютной паутиной
мечется душа.
Ей остался миг единный
пО ветру дрожать.
Ей осталось так недолго
солнцем дорожить.
Дуновенье. За порогом -
счастье: вечно жить...


***
Рассвет проклюнулся сквозь дождь,
как худенький цыплёнок -
сквозь скорлупу. Пробрала дрожь
от холода спросонок.
Запеленавшись в простыню,
сосёт душа дремоту.
Блаженство...Рано ещё дню
на выгон, на работу.
Прильнув к подушке, как к груди,
сосёт душа запоем,
о том, что будет впереди,
совсем не беспокоясь.


***
Подпевая Люсе Ли
http://www.stihi.ru/2009/04/30/952

Моя полтина сентябрей,
увы, разменная монета.
Я их пожаром не согрета
и жизнь не сделалась добрей.

За что же я тогда люблю
их паутинные засады?
Чего от ветренных мне надо?
О чём дождливо их молю?

Они - преддверие зимы,
пугливый бережный звоночек.
Тропа кленовых многоточий
петляет в смехе кутерьмы.

И в этом шелесте кружась,
я оставляю бренность битвы
и отдаюсь, светла, молитвам:
дай надышаться, Боже, всласть!

Не остудить моих шагов -
однажды будет невозможно.
Но не позволь ветрам острожным
испачкать свет моих снегов!

Дай мне свободы навсегда,
объятий всех моих любимых!
Не пронеси прощенья мимо,
не осуди мои года...




***
Ветер бьётся, плашмя, об асфальт,
то и дело кусая язык.
И глухой, истерический альт
тщится свой навязать всем алтык.

Под свою заморочить дуду
без того обмелевшую ночь,
выпить все хризантемы в саду,
всю листву в порошок истолочь.

У паршивца хватает стыда
подминать под себя красоту.
Задыхается в лужах вода,
от касаний его нечиста.

Ну в какой призывать его суд,
чтоб удары и вопли унять?
Как уйти от насильственных пут,
как объятья его развязать?

И у луж есть зеркальная честь:
отражать в себе звёзды до дна.
Даже рябь на себе перенесть -
угасанье. Порыв и...волна.


***
Должно же, наконец, уже случиться
хоть что-нибудь хорошее, без "но",
не вечно же кручиниться и кститься,
не только на поминках пить вино!

Ещё бы - за здоровье, за удачу,
на радостях напиться допьяна...
Неужто я от счастья не заплачу,
любовью не почувствуюсь больна?

Должно же, наконец, уже случиться
хоть что-нибудь хорошее, из снов!
Не может на тоске остановиться
до срока карусель моих часов!

А листья всё кружатся и кружатся
и о любви друг другу шелестят.
Кружится голова в последнем танце...
Уходит жизнь, уходит. Листопад...

Не буду одеваться по сезону,
туманы, листья, слякоть- всё пустяк.
Холодный ветер ластится влюбленно,
теплея в моих ласковых руках.


***
Опадают слова,
оголяются чувства и нервы,
всё прозрачнее лес
и рельефнее линии лет.

Догорает трава
в раз какой-то стотысячепервый.
И, туманно-белес,
мёртвый день замывает свой след.



***
В увядающих зарослях тёплых густых хризантем
копошилась старуха, убирая холщовые ленты.
Отпуская красу цветоносной поры насовсем,
не взимала оплаты за труд и не клянчила ренты.

В голубых небесах облачкА распевали псалмы,
не спеша отпускать пёстрокосую девочку-осень.
Не вальсировал лист, уцепившись за ветку хурмы,
не спускались к посёлку из леса ни волки, ни лоси.

Осыпалась трава, горделиво подняв колоски,
растянувшись в листве, сонный песик подёргивал ухом.
И, смотав свои ленты, смахнула слезу со щеки
и зашаркала в дом. А наутро скончалась старуха.

Набежали соседи, сплели хризантемы в венок
и накрыли её неказистый последний домишко..
Села девочка-осень, поплакала тихо у ног.
Долго дождь-гробовщик колотил свои струи о крышку..



***
Фон неглубокий: занавес лесов
и серый дождь. Светильник зачехлён.
Передний план под стать: забор, засов
и на калитке надпись:"Вышел вон".

Всё, никаких гвоздей и молотков,
и "злых собак", и свежего дерьма.
Хозяин зазаборья был таков.
Ему теперь все блага задарма.


***
Кустарники колючих огурцов
давно уже не требуют поливки:
дичают от корней и до усов,
стреляют - по системе непрерывки.

Хозяин проворонил урожай,
проспал и уваженье, и удачу.
Стреляй, пузатый, славу умножай,
чихай на лакированную дачу.

Плодись себе в утеху, пей дожди,
на солнце загорай, блестя боками.
И от двуногих радости не жди,
тесней водись с навозными жуками!

Они твоих детишек сберегут,
согреют ароматною землицей.
Не опоздают к сроку, не солгут.
И род твой никогда не прекратится.


***
Низвергну с души непомерную грусть,
а с тела - печаль килограммов.
Из жухлой листвы тянет голову груздь:
холодный и бледный, не в гамму.

Я ножичком острым его подсеку,
стараясь не ранить грибницу.
На ветер спущу паутинку-строку:
пускай непутёвый резвится!

Калина в румянце, шиповник в огне -
отчаянны поздние страсти...
Рюкзак мой испуганно жмётся к спине,
наткнувшись на встречное "Здрасти!"

Тропинка то в гору, то кубарем вниз,
но я не боюсь оступиться.
Здесь всё: каждый камешек, кустик и лист
успели со мной породниться.

Они не позволят споткнуться-упасть,
они отведут камнепады.
Грибов набралось - уже некуда класть...
Вот будет любимому радость!


***
Хватило бы и капельки росы, но небо разалелось на рассвете,
раскаркались вороны и с лозы сорвал тряпьё осклабившийся ветер.
Как хочется измятое лицо омыть после бессонного пожара!
Звезда роняет пепел на крыльцо, а дали не спешат с холодным паром.

Всё высохло, лишь каверзная соль, впитав в себя невидимую влагу,
подкалывает небо: "Обездоль, нарушь тобою данную присягу,
ударь в копыта солнечным коням, чтоб ни моста сквозь марево, ни броду..."
Не будет нынче ласкового дня, по всем приметам - ждите непогоду.



***
Дождяра улёгся на сплюснутый город
и всё теплокровное спряталось в щели.
Повсюду свирепствует солнечный голод,
немногим счастливится греться в постели.

Она - из везучих: и кофе - на блюдце,
и томик Платона едва ещё начат.
Чинары под окнами хворо трясутся,
она их жалеет, но хором - не плачет.

Удобно улёгшись в упругих подушках,
легко воспаряет на крылышках мысли,
ведь книги не просят ни пить и ни кушать,
ни мучать лодыжки в стремлениях к высям.

Дождяра рычит, как дворовая сука,
царапает окна, шарахает градом
и рвётся нагнать беспросветную скуку.
Но окна закрыты. Ей скуки не надо.

И было ли время трудов и печалей?..
Окрестности хмуро трепещут от грома.
Ну-с, что вы тут, мудрые нам завещали?
А всё-таки здорово: с книгою, дома...


***
Ладонь кленового листа
плеча коснулась:
- Опять рванула в никуда,
не оглянулась!

Весь день лечу тебе вослед,
цепляясь к ветру.
Я - твой потерянный билет,
твой ялик в лето.

Не шелестеть? Тебе зима -
светлей и чище?
И слаще яблока - хурма?
И рай - скучище?

Ты веришь снежной ворожбе,
ты дочь метели?
Не "золочу"... Беги к себе,
раз "надоели!


***
Моему рыжику

Портативные скользкие крыши - ненадёжный для тела приют.
Стены струй, полощась и колышась, непрерывно со скатов текут.
Ни дверей, ни окна - только щели да пронырливый воглый сквозняк.
Будто ветер, болтая качели, раскачаться не может никак.
Что ни миг - тяжелее "сиденья" напоёных, разбухших ветвей.
Побережия луж на коленях: нализались "до самых бровей".
Не вместив благодати небесной, из-под шины фонтаном блюют.
Крыши, как ни добры, ни отвесны, а колени от брызг не спасут.
Вдалеке миражи черепицы и каминов искрящийся зов.
Поскорее бы дымом упиться! Доконала опека зонтов..



***
Вам, журавли, совсем меня не жаль.
Оправдываю ваше постоянство:
безоблачнее зА морем февраль,
милее глазу - пёстрое убранство.

Вы не фанаты снежной красоты,
она безлика с вашей высоты.

А мне без вас не то,чтобы тоска
(я летом вас совсем не замечала),
но как-то опускается рука
и жизнь не начинается сначала.

В туманах ваших крыльев не ищу,
но как же я по ним теперь грущу...

Всё думаю про ваших журавлят,
которые однажды народятся.
За окнами ветра в трубу гудят,
а мне упрямо оттепели снятся!

Вы берегитесь: где легки корма -
легко лишиться силы и ума.

Те крохи, что остались на столе,
воробышкам отдам и станет легче.
Мои труды сегодня - о тепле:
очаг горит, и шуба нежит плечи..

Держитесь, ведь на юге не всегда
горит над поймой ясная звезда...

........................................

Как добрались, никто ли не отстал?
Забылась ли дорожная усталость?
Лёд на реке еще не замерзал,
а я уж лодку красить размечталась...



***
Развалины песочных королевств притихли под пургою листопада.
Ушли парады солнечных фиест, нашли своих счастливчиков награды.
Привязаны к родительским рукам продрогнувшие детские ладошки.
В песочнице остыл вчерашний гам, и не вздымают волн босые ножки.

Она ещё сама совсем дитя, ей от роду каких-нибудь полгода.
А листья всё летят, летят, летят.. Впервые ей такая непогода!
Вчерашний дождь был холоден, колюч - совсем не тот прыгунчик, что в июле.
И долго выл, пока не вырыл ключ монетку, два колёсика и рулик.

Зажмурились ненужные свисток, две пуговицы, формочка-клубничка.
Залётный принц, оранжевый листок восторг ей засвидетельствовал лично.
Но всё не то, все радости - вразброс. Песочница охрипла от простуды.
Она ещё не знает про мороз. Она ещё упрямо верит в чудо.


*Райска ябълка(болг.) - хурма

Опубликовано впервые здесь:
http://www.stihi.ru/2011/11/07/2727