Авторський рейтинг від 5,25 (вірші)
2026.11.20
23:44
Колись, не так давно, в часи не такі уже й давні і навіть не епічні, і не міфічні я написав новелу «Дружина прокурора». Мене тоді звинуватили в упередженості, однобічності, суб’єктивності, надлишковій актуальності (це не література, мовляв), гіперболізова
2026.11.20
22:24
видива осінні
мокнуть під дощем
красоту зацінить
дехто із нікчем
начебто дизайнер
інколи естет
часом копірайтер
може і поет
мокнуть під дощем
красоту зацінить
дехто із нікчем
начебто дизайнер
інколи естет
часом копірайтер
може і поет
2026.11.20
21:23
Догоряє свіча горизонту,
Розповзається напівпітьма.
Вовкулаки незримого фронту
У облогу беруть крадькома.
Поховалися далі чимдалі,
Світ уклався у відстань руки.
Лиш в астралі, мов авта на ралі
Розповзається напівпітьма.
Вовкулаки незримого фронту
У облогу беруть крадькома.
Поховалися далі чимдалі,
Світ уклався у відстань руки.
Лиш в астралі, мов авта на ралі
2026.11.20
21:11
Осіння ніч
примчала на колісниці,
зупинилась…
п'є чашу темряви
до самого дна.
Ловить крізь тишу звуки -
гучно…
гучно…
примчала на колісниці,
зупинилась…
п'є чашу темряви
до самого дна.
Ловить крізь тишу звуки -
гучно…
гучно…
2026.11.20
20:59
Не забуду! І свічка ніколи не згасне!
Я шукаю Її серед суму алей,
Заглядаю в обличчя байдужих людей,
Все навколо здається пустим і невчасним.
О, насніться мені, рідні очі прекрасні!
Вся реальність - поламана. Все шкереберть.
Ніжний погляд юрбою спап
Я шукаю Її серед суму алей,
Заглядаю в обличчя байдужих людей,
Все навколо здається пустим і невчасним.
О, насніться мені, рідні очі прекрасні!
Вся реальність - поламана. Все шкереберть.
Ніжний погляд юрбою спап
2026.11.20
13:05
Чоловік, що прожив небагато
І розтанув у розквіті сил,
Мов згоріле до часу багаття,
Наче птах без польоту і крил.
По собі він залишив надгробок,
Ну а пам'ять розтала в літах,
Почорнілих, як зношена роба,
І розтанув у розквіті сил,
Мов згоріле до часу багаття,
Наче птах без польоту і крил.
По собі він залишив надгробок,
Ну а пам'ять розтала в літах,
Почорнілих, як зношена роба,
2026.11.20
12:46
Настала драма у комедіанта –
розтанули ілюзії і ось
нема кому у вічі заглядати,
прокажене продовжує стріляти,
а західне недочуває, – SOS!!!
***
Малоросійців зомбувати просто
розтанули ілюзії і ось
нема кому у вічі заглядати,
прокажене продовжує стріляти,
а західне недочуває, – SOS!!!
***
Малоросійців зомбувати просто
2026.11.20
10:40
Від ракетного вибуху тремтить земля,
а надворі дитячий голос: «Бабах!»…
Не відає ще нерозумне маля,
що війна - жах…
Воно думає, що це просто гра:
дорослі ж не можуть його вбити
чи завдати важких ран!
а надворі дитячий голос: «Бабах!»…
Не відає ще нерозумне маля,
що війна - жах…
Воно думає, що це просто гра:
дорослі ж не можуть його вбити
чи завдати важких ран!
2026.11.20
05:52
У наших жилах предків міць і сила,
А в пам'яті - звитяги чималі, -
Шукаю гідних, щоби відомстили
За сльози української землі.
Пліч-о-пліч станем проти супостата,
З'єднаємось в єдиний моноліт,
Бо час уже йому борги вертати,
Прийшла пора за все дав
А в пам'яті - звитяги чималі, -
Шукаю гідних, щоби відомстили
За сльози української землі.
Пліч-о-пліч станем проти супостата,
З'єднаємось в єдиний моноліт,
Бо час уже йому борги вертати,
Прийшла пора за все дав
2026.11.19
23:26
Враз, у далекій землі
На диво, долоні мої
Воложіють з очікувань
Квітень, повітряна млість
Ліхтарі, а дитина як снить
На алеї піхоти стрій
Друже, хто із нас неправий
На диво, долоні мої
Воложіють з очікувань
Квітень, повітряна млість
Ліхтарі, а дитина як снить
На алеї піхоти стрій
Друже, хто із нас неправий
2026.11.19
22:57
мла імлиться
ще хтось її не боїться
ані в політичному сенсі
ані в релігійному смислі
хтось не звертає уваги
яка насправді різниця
але бувають інші
завше бувають інші
ще хтось її не боїться
ані в політичному сенсі
ані в релігійному смислі
хтось не звертає уваги
яка насправді різниця
але бувають інші
завше бувають інші
2026.11.19
22:24
Розриває тишу ранню криками
Птаха, ніби воду каламутить —
Так безглуздо.
Куширями сплутані спокути
Майже занімілі та забуті,
Тануть поміж тінями безликими,
В мулі грузнуть.
Птаха, ніби воду каламутить —
Так безглуздо.
Куширями сплутані спокути
Майже занімілі та забуті,
Тануть поміж тінями безликими,
В мулі грузнуть.
2026.11.19
17:18
Лиш, прошу, не розказуй мені про війну,
бо війна — то не гасла, а кров, глина й порох.
Ані те, як з донецьких доріг я прийду,
залишивши в бою половину опори.
Чи як свист небосхил на шматки розтинав,
де вогонь, побратими, окопи і вибух…
Як за кожни
бо війна — то не гасла, а кров, глина й порох.
Ані те, як з донецьких доріг я прийду,
залишивши в бою половину опори.
Чи як свист небосхил на шматки розтинав,
де вогонь, побратими, окопи і вибух…
Як за кожни
2026.11.19
16:18
Давай перепишемо сенси, видалимо з них поверховість.
Потім приберемо шаблонність. Натомість… натомість
додамо у них ніжність – легеньку, наче пір’їну, що лягла на поверхню ставка.
Моя ніжність до тебе саме така.
А ще додамо обережність, щоб вітер, к
Потім приберемо шаблонність. Натомість… натомість
додамо у них ніжність – легеньку, наче пір’їну, що лягла на поверхню ставка.
Моя ніжність до тебе саме така.
А ще додамо обережність, щоб вітер, к
2026.11.19
16:11
Все затихло, замовкло у снах листопада...
Тільки сірі світанки та дні мовчазні
Нагадають, якими були навесні
Почуття та листи. Знову зайва порада
Заглушає тонкі солов'їні рулади...
У дворі вже давно поміняли паркан.
Все за ним тепер видно. Ніяких о
Тільки сірі світанки та дні мовчазні
Нагадають, якими були навесні
Почуття та листи. Знову зайва порада
Заглушає тонкі солов'їні рулади...
У дворі вже давно поміняли паркан.
Все за ним тепер видно. Ніяких о
2026.11.19
13:22
О, як важливо вчасно відійти
Від суєти, марноти, часоплину!
Лиш тільки так ти досягнеш мети
І будеш вільним, мов незламна глина.
Я залишаю сцену у той час,
Коли вручають ордени й медалі,
І йду у ліс, де мій вогонь не згас
Останні надходження: 7 дн | 30 дн | ...Від суєти, марноти, часоплину!
Лиш тільки так ти досягнеш мети
І будеш вільним, мов незламна глина.
Я залишаю сцену у той час,
Коли вручають ордени й медалі,
І йду у ліс, де мій вогонь не згас
Останні коментарі: сьогодні | 7 днів
2026.07.04
2026.04.29
2026.04.23
2026.03.31
2026.03.19
2026.02.11
2026.01.11
• Українське словотворення
• Усі Словники
• Про віршування
• Латина (рус)
• Дослівник до Біблії (Євр.)
• Дослівник до Біблії (Гр.)
• Інші словники
Автори /
Гі Агнеса Бо /
Проза
Сказка про Сашу
• Можлива допомога "Майстерням"
Публікації з назвою одними великими буквами, а також поетичні публікації і((з з))бігами
не анонсуватимуться на головних сторінках ПМ (зі збігами, якщо вони таки не обов'язкові)
Сказка про Сашу
Саша сидел и читал книгу. Он был чудного желтоватого цвета и источал тонкий горько-сладкий аромат. На шее у него висело небольшое железное (никелированное) сердечко. Я наблюдала за ним с Луны. Я построила с большими затратами сил и ума огромные конденсаторы воды бог знает из чего, огромные меха, надувающие воду в колоссальные пузыри, что становились между Луной и Землей, оптическим эффектом позволяя мне видеть что там происходит. И вот машины с грохотом и сотрясанием работают день и ночь, и я смотрю на него: его глаза смотрят во двор – он воспринимает, пришел его брат и что-то сказал – он смеется, он реагирует.
Я видела, что в его доме в подвале живет синяя птица с женской головой. Она была довольно грациозная, хотя крупновата, и всегда выглядела немного всклоченной, взъерошенной, вроде только что проснулась. У них с Сашей было сообщение. Ночью она своим влажным дыханьем оставляла по всему дому еле заметные разводы, которые составляли образы, буквы и даже слова, что можно было прочитать. Разумеется,сознательно Саша этим никогда не занимался, но что-то в нем через не-знающие-устали-глаза фиксировало знаки, когда он вскользь смотрел на стены. Он думал над тем, что ему говорилось, что-то решал. Следы его прикосновений к предметам в доме составляли узор его решений, птица легко прочитывала его, и смеялась его странности, иногда тупости, иногда несообразной смелости. Птица очень много знала, и не дай бог посмотреть ей в глаза – утратишь покой в поисках того, что исходило из этих глаз.
Они встретились поздно ночью. Саша шел домой, земля немного отсвечивала желто-зеленым светом. Он думал ему кажется, ведь он был как-то легок и счастлив, был слегка влюблен в одну иностранку, и в уме побеждал ее, громил ее лагеря, осаждал ее, беспощадно разбивая даже самый мирный тыл, не говоря уже о громких победах на фронтах. Птица ждала его в подъезде. Встреча была жуткой. Я начала свой полет с Луны, предчувствуя неладное. Птица говорила вслух и все вокруг казалось ужасающе режуще четким. Она предлагала ему пойти на войну, она доставала жуткие задачи из далекого Сашиного прошлого, со всех его 82-х жизней. Казалось, она распинала весь мир гвоздями к стенке как учебную карту. Но на самом деле это длилось не более получаса. Потом она приблизилась, и съела Сашу, начиная с головы. Всего съела. Я не видела как это происходила, верно меня бы стошнило и я бы тронулась умом, и я, приближаясь к земле, слышала его задыхающийся крик. Я не успела. И только увидела, как неуклюже с трудом поднялась в воздух птица, став на 62 кг тяжелее.
Потом Саша стал ее левым глазом и таким образом полетел на войну. Она съедала так многих людей, хотя не так уж и многих. Я все еще надеялась когда-нибудь увидеть его, учитывая, что все это очень необычно, как-то снимо. Следовательно, это съедение - тоже.
Мне на земле не нравилось – тут надо было постоянно есть воодушевлённых существ и где-то жить, я скучала по Луне, но осталась, потому что, думаю, если что, можно не успеть как в тот раз.
Очень точно он видел «все», и автоматически передавал «все» в мозг птицы, не мог не передавать. Чудовищная точность. Никогда он не видел яснее, казалось, как бы с трех сторон сразу. Объемы, оттенки, фактуры, оглушая абсолютной невозможностью сомнения ломились сквозь него, всегда в тот же канал. Захлебывало и поражало. Прошлая жизнь – если бы он мог вспоминать и сравнивать показалась бы мягкой, колеблющейся, немного в дымке. Сладковатой.
Он видел как птица мощно ломала алтарь, и видел, что это вьюга ломает алтарь, и видел, что алтарь разобрали люди.
Он видел как птица притаскивала детей на крышу. Он видел, что дети от обиды прятались на крыше. И видел, что они ходили по краю крыши желая риска в этом «жутком подростковом возрасте» и орали, выдерживая равновесие. Птица царапала до крови тех, кому и в голову не приходило лезть на крышу. Так было день в день, час в час, минута в минуту.
Война была скрытой. Если можно обобщить, то война была со всем иллюзорным, вымышленным, взлелеянным иллюзиями. Птица действовала по-птичьи резко и по-женски коварно, хитро и успешно. Дела ее странно выглядели. И все же, если смотреть шире, в масштабе – то то, что она задумала продвигалось медленно-медленно, не смотря на постоянное действие ее сразу из трех-четырех направлений. Еще из-за частых и свирепых драк с другими синими птицами, которые, казалось бы, занимались тем же.
Саша ее раздражал. У него осталось три капли его воли, вернее, три крошечных микрона его воли. Он почти ничего не мог. Пытался только. Пытался притормаживать поток всего, что тек через него, пытался залезть ей в мозг, от чего левое глазное яблоко птицы чуть не вывернулось зрачком внутрь. В каких-то делах заражался излишним рвением, и вот нарушался баланс кровообращения у птицы.
У меня был Защитник. Его мне подарила Изида, когда я, одно время, сильно беспокоилась о безопасности. Дала мне его как-то сразу и строго, как мама дает ребенку что-то желаемое, и негромко говорит: «На, не реви». Он был похож на настоящую гориллу и еще немного на боксера Рея Мерсера и еще немного на игрушечную обезьяну – тугую черную и толстую из дерматина и искусственного меха, он был груб и чист, с немного грустным, наивным взглядом. Когда вспоминаешь его, то видишь его. Когда смотришь на него, то даже в голову не приходит, что с тобой что-то плохое может случиться, когда он рядом. И не случалось. И реально не могло случиться.
Я считала его большой драгоценностью, хотя редко вспоминала о нем. Он всегда был рядом, как правая сторона того слоя воздуха, который вокруг тела, всегда теплый, около полу сантиметра толщиной.
Птица знала очень много. Обо мне и о Защитнике, и о том, что я пытаюсь ее преследовать, после того, как она поглотила Сашу. Саша мне нужен был для созерцания. Я тогда так считала.
И вот мы с ней встретились. Она ела рыбу на крупнозернистом желтом песке океанского берега, понемногу клювом отдирая куски и посекундно вертя головой, чтобы смотреть по сторонам. Не такое уж и женское лицо у нее – я подумала – клюв есть. Хотя часто кажется, что это нос. Птица была большой, но на этом огромном пляже ее какой-то сутулый , серо-синий силуэт казался очень одиноким.
Она ела не больше минуты. А потом поднялась в воздух. Меня затмил восторг – как быстро и мощно, как точны движения. Но тут она как-то еле заметно сбилась с ритма и так же быстро стала возвращаться. Что-то с левым глазом. Опустившись на берег, птица немного шумно повозилась, и выцарапала себе глаз когтем. Потом она подлетела ко мне, и забрала у меня Защитника. Содрала с меня как одежду или как кожу. Воздух стал слишком холодным и жгучим, будто я рана под спиртом, но к вечеру боль постепенно утихла, и я стала замечать запахи кожей, и звуки всем телом. Эти ощущения навалились немного громковато и страшновато, и я как-то шатаясь, в поисках слонялась по берегу, пока не нашла маленький птичий глаз. Кровь на нем запеклась, и песок прилип, но я спрятала его в рот, кто знает от чего или от кого, потом проглотила.
Ну и что же? Когда я входила в океан, то было мало мыслей, одна пустота и желание вымыться, которое как-то странно наростало. Сквозь воду, развивая всё большую скорость, плыла день и ночь, впитывая захлёбываясь,упиваясь водой, желая вымыть глаза, мозг, внутренности, кости, ритм своей жизни, все чувства. До скрипа, до прозрачности. Я тотально промыла себя как простой формы тонкостенную трубу, и, выйдя на берег думаю «немного устала». Но когда мчалась в океане, я не знала, как 3 микрона его воли тихонько проникали мне в кровь, и, неспеша, занимали позиции – и нашли себе неплохое место в самом центре матки, и начали там жить. Оживать. И это получалось.
Потом тянулись месяцы. Девять безпамятных, тупых, блестящих, ослеплённых солнцем, лежачих месяца. Сначала я думала «немного устала». Все мои силы, всё электричество души уходило внутрь.
Я родила Сашу тоже в океане, как какая-то толстая неповоротливая дельфиниха. Начинало штормить, и меня немного швыряло волнами, вообщем всё это было довольно неуклюже, тревожно, но, потом, когда я с крохой выходила на берег, путаясь в волнах, впервые за девять месяцев я что-то ярко почувствовала. И это что-то было сияющее, я как-то даже не знала, что делать от счастья. Это хэппи-энд. С тех пор у нас всё было неплохо, а главное – мне было на кого внимательно смотреть.
Я видела, что в его доме в подвале живет синяя птица с женской головой. Она была довольно грациозная, хотя крупновата, и всегда выглядела немного всклоченной, взъерошенной, вроде только что проснулась. У них с Сашей было сообщение. Ночью она своим влажным дыханьем оставляла по всему дому еле заметные разводы, которые составляли образы, буквы и даже слова, что можно было прочитать. Разумеется,сознательно Саша этим никогда не занимался, но что-то в нем через не-знающие-устали-глаза фиксировало знаки, когда он вскользь смотрел на стены. Он думал над тем, что ему говорилось, что-то решал. Следы его прикосновений к предметам в доме составляли узор его решений, птица легко прочитывала его, и смеялась его странности, иногда тупости, иногда несообразной смелости. Птица очень много знала, и не дай бог посмотреть ей в глаза – утратишь покой в поисках того, что исходило из этих глаз.
Они встретились поздно ночью. Саша шел домой, земля немного отсвечивала желто-зеленым светом. Он думал ему кажется, ведь он был как-то легок и счастлив, был слегка влюблен в одну иностранку, и в уме побеждал ее, громил ее лагеря, осаждал ее, беспощадно разбивая даже самый мирный тыл, не говоря уже о громких победах на фронтах. Птица ждала его в подъезде. Встреча была жуткой. Я начала свой полет с Луны, предчувствуя неладное. Птица говорила вслух и все вокруг казалось ужасающе режуще четким. Она предлагала ему пойти на войну, она доставала жуткие задачи из далекого Сашиного прошлого, со всех его 82-х жизней. Казалось, она распинала весь мир гвоздями к стенке как учебную карту. Но на самом деле это длилось не более получаса. Потом она приблизилась, и съела Сашу, начиная с головы. Всего съела. Я не видела как это происходила, верно меня бы стошнило и я бы тронулась умом, и я, приближаясь к земле, слышала его задыхающийся крик. Я не успела. И только увидела, как неуклюже с трудом поднялась в воздух птица, став на 62 кг тяжелее.
Потом Саша стал ее левым глазом и таким образом полетел на войну. Она съедала так многих людей, хотя не так уж и многих. Я все еще надеялась когда-нибудь увидеть его, учитывая, что все это очень необычно, как-то снимо. Следовательно, это съедение - тоже.
Мне на земле не нравилось – тут надо было постоянно есть воодушевлённых существ и где-то жить, я скучала по Луне, но осталась, потому что, думаю, если что, можно не успеть как в тот раз.
Очень точно он видел «все», и автоматически передавал «все» в мозг птицы, не мог не передавать. Чудовищная точность. Никогда он не видел яснее, казалось, как бы с трех сторон сразу. Объемы, оттенки, фактуры, оглушая абсолютной невозможностью сомнения ломились сквозь него, всегда в тот же канал. Захлебывало и поражало. Прошлая жизнь – если бы он мог вспоминать и сравнивать показалась бы мягкой, колеблющейся, немного в дымке. Сладковатой.
Он видел как птица мощно ломала алтарь, и видел, что это вьюга ломает алтарь, и видел, что алтарь разобрали люди.
Он видел как птица притаскивала детей на крышу. Он видел, что дети от обиды прятались на крыше. И видел, что они ходили по краю крыши желая риска в этом «жутком подростковом возрасте» и орали, выдерживая равновесие. Птица царапала до крови тех, кому и в голову не приходило лезть на крышу. Так было день в день, час в час, минута в минуту.
Война была скрытой. Если можно обобщить, то война была со всем иллюзорным, вымышленным, взлелеянным иллюзиями. Птица действовала по-птичьи резко и по-женски коварно, хитро и успешно. Дела ее странно выглядели. И все же, если смотреть шире, в масштабе – то то, что она задумала продвигалось медленно-медленно, не смотря на постоянное действие ее сразу из трех-четырех направлений. Еще из-за частых и свирепых драк с другими синими птицами, которые, казалось бы, занимались тем же.
Саша ее раздражал. У него осталось три капли его воли, вернее, три крошечных микрона его воли. Он почти ничего не мог. Пытался только. Пытался притормаживать поток всего, что тек через него, пытался залезть ей в мозг, от чего левое глазное яблоко птицы чуть не вывернулось зрачком внутрь. В каких-то делах заражался излишним рвением, и вот нарушался баланс кровообращения у птицы.
У меня был Защитник. Его мне подарила Изида, когда я, одно время, сильно беспокоилась о безопасности. Дала мне его как-то сразу и строго, как мама дает ребенку что-то желаемое, и негромко говорит: «На, не реви». Он был похож на настоящую гориллу и еще немного на боксера Рея Мерсера и еще немного на игрушечную обезьяну – тугую черную и толстую из дерматина и искусственного меха, он был груб и чист, с немного грустным, наивным взглядом. Когда вспоминаешь его, то видишь его. Когда смотришь на него, то даже в голову не приходит, что с тобой что-то плохое может случиться, когда он рядом. И не случалось. И реально не могло случиться.
Я считала его большой драгоценностью, хотя редко вспоминала о нем. Он всегда был рядом, как правая сторона того слоя воздуха, который вокруг тела, всегда теплый, около полу сантиметра толщиной.
Птица знала очень много. Обо мне и о Защитнике, и о том, что я пытаюсь ее преследовать, после того, как она поглотила Сашу. Саша мне нужен был для созерцания. Я тогда так считала.
И вот мы с ней встретились. Она ела рыбу на крупнозернистом желтом песке океанского берега, понемногу клювом отдирая куски и посекундно вертя головой, чтобы смотреть по сторонам. Не такое уж и женское лицо у нее – я подумала – клюв есть. Хотя часто кажется, что это нос. Птица была большой, но на этом огромном пляже ее какой-то сутулый , серо-синий силуэт казался очень одиноким.
Она ела не больше минуты. А потом поднялась в воздух. Меня затмил восторг – как быстро и мощно, как точны движения. Но тут она как-то еле заметно сбилась с ритма и так же быстро стала возвращаться. Что-то с левым глазом. Опустившись на берег, птица немного шумно повозилась, и выцарапала себе глаз когтем. Потом она подлетела ко мне, и забрала у меня Защитника. Содрала с меня как одежду или как кожу. Воздух стал слишком холодным и жгучим, будто я рана под спиртом, но к вечеру боль постепенно утихла, и я стала замечать запахи кожей, и звуки всем телом. Эти ощущения навалились немного громковато и страшновато, и я как-то шатаясь, в поисках слонялась по берегу, пока не нашла маленький птичий глаз. Кровь на нем запеклась, и песок прилип, но я спрятала его в рот, кто знает от чего или от кого, потом проглотила.
Ну и что же? Когда я входила в океан, то было мало мыслей, одна пустота и желание вымыться, которое как-то странно наростало. Сквозь воду, развивая всё большую скорость, плыла день и ночь, впитывая захлёбываясь,упиваясь водой, желая вымыть глаза, мозг, внутренности, кости, ритм своей жизни, все чувства. До скрипа, до прозрачности. Я тотально промыла себя как простой формы тонкостенную трубу, и, выйдя на берег думаю «немного устала». Но когда мчалась в океане, я не знала, как 3 микрона его воли тихонько проникали мне в кровь, и, неспеша, занимали позиции – и нашли себе неплохое место в самом центре матки, и начали там жить. Оживать. И это получалось.
Потом тянулись месяцы. Девять безпамятных, тупых, блестящих, ослеплённых солнцем, лежачих месяца. Сначала я думала «немного устала». Все мои силы, всё электричество души уходило внутрь.
Я родила Сашу тоже в океане, как какая-то толстая неповоротливая дельфиниха. Начинало штормить, и меня немного швыряло волнами, вообщем всё это было довольно неуклюже, тревожно, но, потом, когда я с крохой выходила на берег, путаясь в волнах, впервые за девять месяцев я что-то ярко почувствовала. И это что-то было сияющее, я как-то даже не знала, что делать от счастья. Это хэппи-энд. С тех пор у нас всё было неплохо, а главное – мне было на кого внимательно смотреть.
• Можлива допомога "Майстерням"
Публікації з назвою одними великими буквами, а також поетичні публікації і((з з))бігами
не анонсуватимуться на головних сторінках ПМ (зі збігами, якщо вони таки не обов'язкові)
Про публікацію
