местечко Барабой,что под Одессой.

бурлящие двадцатые года.

еврейские погромы, без ексцесов ,

не обходились вроде никогда.

пришло ЧеКа, евреям стало худо,

нет жизни вовсе, так, шо боже ш мой,

биндюжник Моня, уж не веря в чудо,

собрался до Америки с семьей.

а дочка, все упрямится, рыдая.

и уезжать не хочет, вот бардак.

ведь обещанье милому давая,

клялась, что будет ждать, неважно как.

ох , Белла, Белла-маленькое чудо,

черны, как сажа, косы и глаза,

и от тебя, порой, как от талмуда,

мне взгляда оторвать никак нельзя.

умна, скромна, упряма, не свернула,

уж если влюбится-верна как сталь-клинку.

угрозы, уговоры и посулы,

ничто не помогает старику.

но ехать все же надо,

в Америке порядок,

но Белла остается, зохен вей.

поедем дочка с нами ,

там женихи-стадами,

свобода...капитоллий...и бродвей.

разбила сердце папе , и осталась.

вкусив всего : погромы....лагеря.

и из последних сил за жизнь цеплялась.

любя и веря в то, что все не зря.

прошло лет десять после всех скитаний,

вернулась Белла в милый Барабой.

а в трещинке за печкой,

конверт полуистлевший..

ей весточку прислал её герой.

до дрожи пробирает,

конвертик открывая,

читает Белла милого слова:

штабс-капитан в отставке,

как разгромили ставку,

в Стамбул уплыл, успев тогда едва..

женился там на Фросе,

(прощенья слезно просит),

и есть у них сыночек (очень мил).

и слышал, что быть может,

она в Нью-Йорке тоже..

от клятвы он ее освободил..

эх, Белла, Белла, маленькое чудо..

черны , как сажа , косы и глаза..

что прожила ты ,я гадать не буду,

но только по щеке бежит слеза..

а море разгулялось не на шутку,

сгустились тучи , солнца вовсе нет,

на воздух, подышать хоть на минутку,

не стала милому писать она ответ..

и долго в Барабое грели слухи,

но Беллу больше встретить не пришлось,

лишь только стонет море от разлуки,

да в память её имя запеклось..