Эй, Джуд!
Помнишь: пять утра, липкий сон, пара-тройка адресных слов?
Мы ругали виски, найдя в нем бездарность и зло,
и какой-то Хэддэвэй бархатным голоском
напевал: «What is love».
Ты взрывалась нейтронной бомбой,
я был поодаль —
только это меня и спасло.

Помнишь: невский угрюмый квартал, квартиры и план?
Мы смотрели друг другу в глаза и выпили океан.
Сигареты искрились в руках, иглой мигала луна,
эту чернокожую ночь отымел бы весь ку-клукс-клан.
Ох, какой же долгой она была.

Эй, Джуд.
Было время, внутри зажигалось тысячи красных лампочек.
Мы бежали по кругу, спеша обналичить чек.
Разрываясь, будто снаряд, стирали множество файлов и папочек,
головную боль оставив и стаи таких омертвевших бабочек.

Скверно все воспринимать всерьез, да какой из этого толк?
Двойку наших тел не прошибает больше электроток.
Таков итог:
я живу, как и подобает одинокому королю.
Располосан сатин, обвалился дворец, упорхнул уют.
И лишь ночь мокрым носом уткнулась в бок,
И тому, кто любит, должно быть, безумно больно,
когда его предают.

2010