Мэрилин,
тебе ведь не нужен я,
да брось.
Только не говори, что сыграл свою роль конверт
этих диких просьб.

Я куплю винтовку и пули,
подожгу его, изрешечу!
Он не потревожит сердце твое,
клянусь,
моя Мэрилин, мое чудо!

Слушай, а ведь мы могли бы сойти
за пристойную пару,
если бы твой дом стоял на моем пути
чуть ближе, чем здание бара.
Только вряд ли бы ты полюбила голос Уэйтса,
мотивы Портера и дикие танцы Моррисона,
ну, а я — никогда бы не стал топить свою глотку,
будто щенков,
в белом, сладком и пористом.

Я б сидел на амфетаминах, шеях, стульях — все одинаково,
в этой зигзагообразной жизни всегда мало толку и много брака,
и ведь знал же: тянешь за ниточки — катится весь клубок,
кто ты, Мэрилин? Мое тщеславие? Гордость? Бог?

Дорогая, люблю,
но
зачем тебе этот Джон?
Скажи.
У него — Жаклин, избиратели, голоса и принципиальный режим,
он в своем терракотовом пиджаке прячет агентов тыщу,
а таких, как я, с открытой душою — нигде не сыщешь.

Подарил бы тебе закаты, фейерверков огни,
хоть со временем все узелки в груди превратились бы
в черную гниль.
Ты — моя невыносимость. Признаваться, пожалуй, поздно.
Очарован навечно.
Целую.

твой недосягаемый Освальд.

2014