Сред будних дней, сред лжи и мрази,
Сред городской до боли мрачной суеты,
На серой улице, среди потоков грязи
Померкший ангел слег от чей-то злой мечты.

Его промокшие от ливня крылья
Не двигались, смерившись от тоски,
И не смотря на долгие усилья,
Нет сил, чтобы скрыться с глаз людских.

Он все лежал и злые ада взоры
Терзали падшую из неба плоть,
И нагло все смеялись тела воры,
Пытались сердце ангела вколоть.

Он скован был цепями ада -
Цепями черных душ людских,
За что такая ему плата?
За что зажали жизнь в тески?

Но он молчал, лишь слезы лились,
А смех прохожих не стихал,
Он закричал – остановились,
Но сердце их он не пронял.

Растерзан, зол, забытый всеми
Он сел, опершись об фонарь,
Он так просил о вознесении,
Не знал, зачем ему сей жизни дар.

Рыдало небо, молнии пускало,
Как сына неба можно в рай вернуть?
Как выручить его, оно не знало,
Как с тела потоки крови заткнуть.

Но это желанье, мечта человека,
Который у Бога так сильно просил,
Чтоб ангел, упавший свыше навеки,
О счастье небесном при жизни забыл.

Как можно такое желанье иметь,
Чтоб ангела с неба на землю упрятать,
Но выход один - ему умереть,
Чтоб в рай вновь попасть и с горя заплакать.