Как-то после вечера поэзии по дороге к автобусной остановке догнал меня пенсионного вида мужчина, извинился и попросил задержаться на несколько минут.
– Завидую вам, – начал он, – но не потому, что вы поэт. Я и сам пишу.
Наученный горьким опытом общения с подобными людьми, я не стал расспрашивать своего неожиданного спутника, что да почему. А приготовился только слушать. Так быстрее заканчиваются незапланированные беседы.
– А завидую я вашему состоянию души, когда только и могут родиться вот эти строчки...
Собеседник мой вынул блокнотик и прочитал:
“Розгрішую усіх, хто нагрішив мені.
Скасовую чужі, свої борги вертаю...”
Я не стал разочаровывать своего непрошенного спутника тем, что в стихотворении отражено лишь намерение мое, и приготовился слушать.
– Как вы думаете, может ли один человек развалить экономику целой страны? – начал он с вопроса, стремясь, видимо, таким образом вовлечь и меня в разговор.
– Кто его знает, – ответил я уклончиво.
– Так знайте, что может. И этот человек перед вами...
...Я работал в одном спортивном издании. Вел “Клуб здоровья”. Особой популярностью у читателей пользовались материалы по культуризму. И вот как-то в застольной беседе, понятное дело, с небольшой выпивкой, главный редактор спрашивает меня:
– А не сыграть ли нам на читательском интересе да и выпустить номер, посвященный исключительно культуризму?
По тону вопроса я сразу понял, что главный уже переговорил с кем-то из высокого начальства и даже получил “добро” на выпуск.
– Тираж предвидится солидный – тысяч двести. Ну, и соответственно сверх квартальной – дополнительная премия. Тебе – в первую очередь.
Главный наполнил рюмки, и мы выпили за успех будущего издания.
Я работал, как сумасшедший, так как, кроме подготовки необычного, нужно было выпускать и очередной номер. А еще – именно в это же время приходилось выстаивать длиннющие очереди в разных конторах и ведомствах по оформлению бесчисленного количества документов для выезда в Израиль. Но всему, как говорится, приходит конец. Издание вышло в свет, а я вместе со своей семьей уже с билетами на поезд Киев – Будапешт. Осталось разве что получить окончательный расчет и организовать прощальную пирушку в редакции. И вот я в бухгалтерии. Смотрю в ведомость и глазам своим не верю. В графе премия – прочерк.
– Тут, кажется, ошибка.
– Да нет. Все правильно. Так решила ваша редакция.
– А сколько причиталось?
– Если не ошибаюсь, – бухгалтер полистала другую ведомость, – 500 рублей.
Дома с нетерпением ожидали эту приличную по тем временам сумму, вдвое превышающую мой должностной оклад. Ее бы с лихвой хватило на то, чтобы на границе, в Чопе, заплатить советской таможне за кларнет младшего сына. Ничего не поделаешь – пришлось продавать то, что собирались взять с собой в Израиль. Запланированная пирушка в редакции, где я проработал столько лет, была похерена. И не только, сами понимаете, по соображениям денежным.
Накануне отъезда решил пройтись по улицам Киева. Поднимаюсь по Владимирской и... встречаю главного редактора.
– Слышал, ты на днях уезжаешь. А как же прощальный банкет?..
Чтобы не взорваться и не наговорить гадостей, по-йоговски задерживаю дыхание. А когда успокоился, посмотрел пристально в глаза тому, кого считал не просто своим начальником, но и приятелем, с кем было столько переговорено и выпито, и говорю:
– Я действительно собирался посидеть в редакции, но вы почему-то решили попрощаться со мной каждый в одиночку. Для этого, видимо, и разделили мою премию.
– Поверь, я был против. Но все остальные так решили.
– Не верю. Я бы не допустил такого.
И не попрощавшись, я продолжил прощальную прогулку по таким родным мне до слез киевским улицам.
Ну, а что было дальше, вы, конечно, знаете. Крушение экономики, полный беспредел, обесценивание денег... И когда все это случилось, я понял – это расплата за ту несправедливость, с которой прежде всего обошлись со мной на работе. И не только. А плата за лишение гражданства? За университетский диплом. За любимые книги, которые не разрешили взять с собой... Да разве все припомнишь сейчас?.. И вот, когда от друзей с Украины одна другой печальнее начали прибывать вести обо всем, что там происходит, я понял – это все от обиды моей, увезенной с собой в Израиль...
– Думаю, что вы ошибаетесь. Ведь так мог бы сказать почти каждый, кто оставлял свою первую родину... Но в чем вы совершенно правы, так это то, что ни при каких обстоятельствах не нужно увозить с собой обиды.
Не знаю, удалось ли мне разубедить собеседника в том, во что он сам уверовал и от чего наверняка страдал, так как было поздно, да и автобус мой уже подходил к остановке.

Послесловие
Он позвонил мне вскоре и попросил встретиться.
– Вы, конечно же, помните вот это место из Фридриха Энгельса, – и мой недавний спутник прочитал из своего блокнотика: “Не будем обольщаться нашими победами над природой, ибо за каждую такую победу она мстит. За великие победы возможна великая месть”.
Он читал, а я будто оказался в конце 50-х теперь уже прошлого века. В Калининграде. В курсантской роте отдельного батальона связи. На посту, где с Володей Комиссаровым беседую о том или ином труде Фридриха Энгельса, которого мы почему-то любили тогда больше, чем Маркса.
– Помню, – ответил я, еще не догадываясь, к чему клонит этот неугомонный собеседник.
– Так вот, – продолжал он, – если бы в этом высказывании Энгельса слово “природа” в одном случае сменить на “евреи”, а в другом – на “Всевышний”, то легко можно было бы найти причину наших бедствий. Что произошло с Испанией после изгнания евреев, известно и школьнику. А вот то, что погромы эпохи Богдана Хмельницкого привели к потере даже малейших признаков независимости Украины на сотни лет, об этом как-то умалчивают историки.
– Вы и нынешние беды Украины связываете именно с отношением к евреям, к Израилю?..
– Да. И до тех пор, пока эту истину не поймут парламентарии, Украина и дальше будет топтаться на месте с протянутой рукой к мировому сообществу...
– Вы об этом наверняка поведали власть предержащим?
– Собираюсь написать.
– Желаю удачи.