Я назвал таксисту другой адрес. Мы свернули с маршрута и спустились вниз, по сверкающей утренней прохладой, каменной дороге. Такси остановилось у подъезда. Серегу укачало на заднем сидении, я взял сигареты и покачиваясь от пропитанной алкоголем , пустыми надеждами и блеклыми воспоминаниями ночи, обогнул дом.
4:30. Я курю сидя на парапете под ее балконом. Балкон расположен на втором этаже, дверь распахнута, а за ней, танцует под акомпонимент свежего весеннего воздуха, белый занавес. Я точно знаю, что Нила миленько так спит, прямо за этой самой шторкой и еще знаю, что хватит лишь не громко вскрикнуть ее имя, что б она вынесла свое заспанное личико на балкон, очень хотелось бы на нее взглянуть! Но в нашем цивилизованном мире, расписанным: твоими графиками, общими обязанностями и чужими правилами, так не принято. Ты обязательно должен позвонить заранее, изложить желаемое, причину желаемого, дождаться неоднозначного ответа, после чего, обязательно, усомнится в полноте смысла данной процедуры.
Сейчас остается лишь смотреть на открытую балконную дверь. И я смотрю. И меня накрывает. Так накрывает, когда в твоем сознании что-то меняется и после тяжёлых умозаключений, ты понимаешь, что влюблен, брошен, счастлив, в дерьме, а точнее ты ничего не понимаешь – тебя накрывает, медным тазом либо еще какой-нибудь посудиной, но ты обязательно это чувствуешь! И я чувствую это. Только у меня нихера не поменялось, я знаю, что давно люблю и безысходность для меня не новость. Чувствую что все расставлено по своим клеточкам: Серега спит в машине, Нила спит за белой шторкой, самодовольный серый кот смотрит на меня с подоконника на третьем этаже, таксист смотрит как мелькают цифры на счетчике, а я возвращаюсь в такси, в надежде сдвинутся на пару клеточек с места.