Жила-была девушка Оксана. Простая такая, даже немного застенчивая. Жила в обычном маленьком провинциальном городке посреди многолюдной столицы и мечтала о большой и чистой любви. Как, впрочем, многие в ее возрасте.
Шла она как-то по парку в центре улицы. Уже была осень, листья с деревьев срывались и медленно летели, подхваченные знойным ветром. На некогда никогда не пустующей клумбе красовалась одна единственная роза. Как ни банально, розовая. Оксана бегло пробежалась взглядом по попам пап, выгуливающих своих разодетых детишек и пошла себе дальше. Но вдруг услышала свист. С непривычки Оксана вся зарделась. Она начала оглядываться по сторонам, ища обьект, издающий сей высокочастотный звук. Но, кроме розы и вышеупомянутых поп, ничего способного на такое издевательство над Бетховеном, Моцартом и Глюком, не было. Разве, что роза. Одинокая роза, некогда никогда не одинокая на близлежащих клумбах. «Бетховен, Моцарт и Глюк, Бетховен, Моцарт и Глюк, пятнадцать с половиной раз зачем то повторила про себя Оксана, - Нет, это далеко не Глюк». Мелодия скорее была похожа на свадебный марш в ускоренном темпе. … Это роза…»
Да, да, да, и еще сто раз по сто этих самых да. Это была роза. Розовая роза. Розовая, как небеса во время заката, как небеса во время рассвета, как небеса, если смотреть на них через розовое стекло. Это была роза. Не тетя Роза из Нежина, которая задолжала всем на свете все на свете и ей все как-то розово, и не бабушка Роза, которая умерла шесть лет назад. Это была именно роза, одиноко стоящая на клумбе. «Прямо как сиротка» - подумала Оксана и сорвала эту одинокую розу.
Она принесла ее домой и сразу же поставила в вазу. А вазу - на подоконник. Да, да, именно так она и сделала. Сразу же поставила в вазу, и сразу же – на подоконник. Чтоб с улицы заметно было. Люди посмотрят и заулыбаются. Класно же!
Оксана еще с первого класса помнила, что если срезанный цветок сразу же не поставить в воду, то он завянет. Причем на протяжении не долгого времени. Может даже очень непродолжительного времени. И по рассчетам Оксаны, то же самое случится и с сорваным цветком, а не только со срезанным. А Оксана с раннего детства была очень способной девочкой. Даже в некотором смысле талантливой. Поэтому она все сделала правильно и теперь могла радостно завалиться на диван, закинув ноги на шкаф (нижнюю полку, не подумайте, что Оксана была акробаткой или каким-то образом отделяла ноги от туловища, - нет, просто на нижнюю полку шкафа) и забалдела, прям вся аж закайфовала от удовлетворения выполненной работой. День ведь прошел не зря. Вон какую розу с клумбы сперла. Розовую. С чужой между-прочим клумбочки. «Интересно, а кому принадлежат цветы, растущие на клумбах города, - подумала Оксана. – А может в осень они уже ничьи. А если б сорвала целый букетище летом, а за это какая-то статья, ну, там уголовщина и все такое, но никто не видел и ищи-свищи, что тогда? Ну тогда, наверное, и приятнее было бы принести это чудо в дом. А так… Может и не стоило мараться? Ну, да ладно, дело сделано….. Но, чья же все таки клумба?» Но думать об этом у Оксаны не было времени. Да и когда думаешь, да еще и лобик морщишь, морщинки появляются, а это ужасно старит. А кому ж хочется плохо выглядеть. Тем более в этот вечер. У Оксаны ведь и времени подумать не было не потому, что думать не приучена или там не любила. Очень даже любила. Да и приучена была очень даже. Но в этот вечер Оксана ждала в гости своего парня. Бойфренда. Самого, самого, прям пальчики оближешь. Ей вообще с ним повезло. Такой хороший, прямо хвали, не нахвалишься.
Любила его Оксана.
И вот пришел ее суженный-ряженный. С бутылкой вина и кульком «Барбариса». Оксана страсть как любила леденцы в блестящей обертке. Оно ведь и вкусно и нарядно. А как-то хотела обклеить кухню фонтиками от леденцов, чтоб красиво было и нестандартно. Свое, значит, лицо чтоб у кухни было. Но все как-то вдохновения не было. А оно ведь в любом деле нужно. А с фантиками, да без вдохновения – это как под венец, да без родительского благословения - фигня это, нельзя так, не по божески это, не по человечески.
Радостно встретила любимого Оксана. В кресло усадила, чаем напоила, новости вместе по телеку посмотрели. Откупорили вино, разлили по бокалам и …вдруг они услышали свист. Протяжный и пронзительный, режущий слух на мелкую капусту. Свист заполонил всю комнату своим наглым потребительским отношением ко всему происходящему в комнате. Оксана испугано завертела головой в надежде понять, что же это за свист, откуда он. А ее парень так же завертел головой и тоже в надежде понять, что же это за свист, откуда он, но только не испугано, а с удивлением. Свист доносился из окна. Точнее, со стороны окна, как сразу же догадалась Оксана – это роза. Роза, стоящая в вазе, которая, в свою очередь, стоит на подоконнике, вот и кажется, что свистят в окно, а это – роза. Она еще на клумбе вела себя как последняя …., и сейчас такое устроила.
Но парень то не знал, что у его девушки на подоконнике стоит такое чудище клубное, или правильнее, наверное, будет сказать клумбовое. Он то думал, что это кто-то с улицы в окно свистит. «Ничего себе, деваха! Ей вон в окно свистят, вызывают, как какую-то девочку нехорошую, какую то ббббб…безотказную, безответственную (он никогда не ругался, потому-что воспитывался в строгости – папа, все-таки - генерал). Так вот, вскочил он поскорее, да дал деру. – Еще наградит чем-нибудь, всю жизнь потом лечись»
Как ни отговаривала его Оксана, как ни убеждала, - роза это, на подоконнике, - ничего и слушать не хотел. «Что ты меня совсем за дерево держишь, я тебе не Буратино какой!»
Парень то сбежал, а Оксане бедной что делать? Заплакала она горько, легла на диван, скрутилась калачиком (или розочкой, это как кому больше нравится называть такую позу), и уснула. И приснился ей сон дивный. Как будто подьехал к ее дому парень ее разлюбезный на мотороллере. Крутом, дорогущем. Все соседи из окон выглядывают, хвалят его, не нахвалятся. А он кричит Оксане: «Галю, выходь! Поглянь, якый гарный я козак самэ у розквити сыл! Вже й крыга скресла! (хотя, при чем тут это?) Выходь!» И засвистел что-то похожее на Альбиони, но как-то туманно. «Я не Галя какая-то, я Оксана, и между прочим, Оксана Ивановна» - крикнула про себя во сне Оксана. Чего он так о ней? - все так-же про себя подумала она. И тут же проснулась. И вспомнилось ей, что еще пра-пра-прадед (нет, то есть да, правда, чистая правда,- пра-пра-прадед), еше ппра-пра-прадед этого самого парня еще при царском режиме ( до 1917 года – сейчас, поди, мало кто и вспомнит, че оно за бурда), так вот его предок работал в детском саду сторожем и до смерти закармливал детей шоколадками. В подвале детсада нашли пять истерзанных трупиков, - шумиха была на весь город. Но, правда, поскольку у него были родственники при дворе еще со времен Екатерины II, его «отмазали», дело закрыли, а сам он вскоре стал прокурором уезда. «Яблоко от яблони» - подумала Оксана и заулыбалась. И так ей стало радостно, что она легла на диван и уснула.Но в этот раз ей уже ничего не снилось. Просто легла, уснула, и как-то сразу же проснулась. И вспомнилось ей, что в детстве как только папа с мамой привели ее в детсад, какие-то подонки подло поиздевались над ней. Ей подбросили записку, в которой каракулями было нацарапано - «Мы похитили твою куклу и она грязно надругалась над нами. Если ты не предприимешь меры по ее перевоспитанию, мы знаем, куда писать жаловаться.» Это очень пагубно сказалось на ее неокрепшей психике. Оксана тогда надолго слегла. Да, повозились в ту пору с ней родители с ней родители – и по больницам, и по психологам, и по бабкам да экстрасенсам всяким. Еле поставили на ноги. И так от этого горько стало Оксане, что она уже собиралась заплакать, ну и как в предыдущих ситуациях лечь на диван и уснуть. Но передумала. Взяла сумочку и пошла пройтись по ночному городу, послушать как птички поют, воздухом подышать, пока еще заводы не поотключали фильтры на ночь.
И проходя мимо одинокой клумбы Оксана снова услышала странный звук. Она оглянулась по сторонам и увидела … розу. Возле клумбы. Возле той клумбы, где она сорвала ту дурацкую розу теперь стояла роза и играла на баяне. И звук этот странный был ничем иным, как игрой на баяне. Это играла Роза – тетя Роза из Нежина, котарая задолжала всем на свете все на свете, и теперь ей это, видимо, не розово. Она стояла возле клумбы, плакала и смеялась, и играла на баяне. А у ее ног лежала шляпа. «Доигралась», - подумала Оксана и остановилась…