В 2010 году Борис Моисеевич Тракман прилетел из США в Пермь для наладки лабораторного оборудования, поставленного сюда Бостонской фирмой, на которой он работал ведущим специалистом. Здесь он уже как-то был в 1990 году, когда работал начальником отдела снабжения на Львовском хим заводе и решал вопросы поставки партии химреактивов из Перми. Тогда ему едва было тридцать лет. Город он не знал ни тогда, ни теперь. В прошлый свой приезд он жил в гостинице «Турист», а через двадцать лет Борис Моисеевич поселился в АМАКС Премьер-отеле и после делового дня его одолевали воспоминания совершенно не связанные ни с его родом деятельности, ни с его эмиграцией в США. Это была всё та же гостиница, но называлась по-другому, вспомнить детали прошлого интерьера практически не было возможным. Тогда он поселялся на улице Орджоникидзе, д. 43, теперь это улица Монастырская 43. Из окна его номера, как и в прошлый раз, открывался великолепный вид на реку Каму и на Спас-Преображенский Кафедральный Собор.
Удивляло странное соседство старых одно-двух этажных ветшающих зданий с новыми модерными зданиями и обилие самых разных автомобилей как с точки зрения марок, так и их технического состояния, а также множество советских названий улиц и памятников той эпохи...
Борис Моисеевич никогда не расставался со своей зеркальной полноформатной фото камерой. Вот и теперь он направился прогуляться. Свернув с улицы Монастырской на Комсомольский проспект, он шёл мимо художественной галереи и Аква террариума, спустился гранитными ступеньками на улицу Окулова и вышел на смотровую площадку Камской набережной, точно такой же, какой она была двадцать лет назад: с гранитным парапетом, на котором всё также сидели молодые парочки. Чуть дальше, на этом же парапете, распивали водку двое мужчин вполне приличного вида. Проходивший мимо Борис привлёк их внимание и один из них простодушно спросил:
- Третьим будешь?
- Благодарю, нет.
Мужчины тут же забыли о нём и продолжали свой разговор.
Противоположный берег просматривался как утопающая в зелени сельская местность, над которой возвышались три вышки очень похожие на антенны релейной связи. Правее, далеко на горизонте, видны были какие-то высокие здания. Мимо проплыл маленький катер. И Борис Моисеевич опять отметил про себя, что всё такое же совковое, как тогда в девяностых. Пожалуй, нет: новым здесь, на площадке, было обилие автомобилей, не таких современных, как в Бостоне, но всё-таки преимущественно иномарок. Было еще лето, начало августа, однако тепла особенного не ощущалось и хотя люди были легко одеты, но купающихся не было видно. Под ногами шелестели какие-то фантики, окурки и пустые сигаретные пачки, валялись бутылки из-под пива и пепси колы. Две молодые мамаши курили сигареты, ведя какой-то нудный разговор, а трое их детишек лет трёх – четырёх играли тут же фантиками и обёртками от мороженного. У одной из мамаш зазвонил мобильный телефон и она стала разговаривать с позвонившим ей. Пройдя несколько метров, Борис Моисеевич увидел пустой мусорный ящик возле кованной чугунной ограды, обрамляющей выступающую вперёд часть смотровой площадки, на которой матерились пятеро молодых парней, распивая пиво из горла бутылок. По всей видимости это они так общались на языке понятном только в России.
В гостиницу он вернулся уже под вечер и решил поужинать в ресторане на первом этаже. Зал был почти пустой, на стене огромная плазма транслировала Euronews на русском языке. Он сделал заказ, достал планшет и подключился к Wi-Fi. Он не замечал, что женщина, за столиком администратора, внимательно его рассматривает. Он давно привык, что американцы всегда привлекают к себе внимание непринуждённостью и некоторой изысканностью в самой простой одежде. Американец, где бы он не оказывался, всегда уверен в себе и всегда выглядит ОК.
- Извините, пожалуйста, вы Борис? - Он поднял глаза на женщину с бейджиком администратора, присевшую к его столику и удивлённо рассматривал её несколько секунд. Это была женщина среднего телосложения, ещё очень привлекательная и только состояние кожи на её шее выдавало её возраст. Судя по всему, ей было около пятидесяти лет.
- Мы знакомы? – спросил он.
- Очень может быть,- она как-то грустно улыбнулась.
- Но я был в Перми всего лишь один раз и очень давно.
- В девяностом?
- Где-то так….
- Я Люда,- сказала она, а взгляд её умолял его что-то вспомнить.
*****
Тогда, вечером, в холле гостинице "Турист" собралось человек пять-семь поглазеть в телевизор. Кто-то мирно дремал в мягком кресле, кто-то делал вид, что с интересом всматривается в экран старенького телика, а Борис с интересом рассматривал присутствующих в надежде хотя бы с кем-нибудь поговорить: завтра ночью возвращаться домой, к жене и двоим детишкам.
Из номера в конце коридора в холл вошла стройная девушка лет двадцати пяти, одетая в спортивный костюм.
- Мне может кто-то подсказать, где здесь можно набрать кипятку? - спросила она приятным голосом.
Борис обрадовался посланной ему свыше возможности пообщаться и на полном серьёзе сообщил девушке, что никуда ходить не надо: в его номере есть и кипятильник, чай и сладкое к чаю.
Их номера оказались рядом. Она сказала, что зайдёт на минутку к себе, а потом к нему. Пока он готовил чай и печенье, она принесла ещё пирожные. Удивительно, но оказалось, что даже за просто чаем можно и познакомиться, и поболтать, и расслабиться. Её звали Людой. Она приехала в Пермь из Березников насчёт поставок продуктов для кафе, которым она заведовала. Борис нашёл её очень коммуникабельной и эрудированной собеседницей. Люда охотно поддерживала разговор на любую тему и вдруг оказалось, что уже далеко за полночь, а Борису показалось, что он с нею давно знаком. Выяснилось, что у неё в Березниках есть дочь и ей пять лет, что с мужем она не живёт, и что здесь у неё был мужчина, которого ей надо забыть…. Всё это Борис узнал в процессе беседы между темами про звёзды, галактики, природу и про текущий политический момент перестройки.
Оба поняли, что пора спать. Люда посмотрела внимательно в его глаза и сказала:
- Там у меня подружка на моей койке. Можно я у тебя на диванчике переночую?
Вопрос, конечно риторический: ну кто откажет?
-Я вернусь минут через десять. – Сказала она.
-Хорошо, я пока приберусь.
Он прибрался и принял душ.
Она вернулась в халатике. Борис закрыл двери. Люда на какое-то мгновение замерла посередине комнаты и их взгляды встретились. У Бориса в голове мелькнуло что-то в стиле Шекспира: «иметь или не иметь, вот в чём вопрос», а она прочитала его мысли. Едва улыбнувшись уголками губ, она сбросила с себя халатик и оказалось, что под ним, кроме неё самой, больше ничего нет. Она была уже не девочка, но нежная, желанная молодая женщина. Взгляду Бориса открылись небольшие слегка овальные упругие стоячие груди с выступающими тонкими сосками, эластичная кожа и красивые длинные ноги. Лобок её был побрит, но оставлена узенькая вертикальная полоска мягких рыжеватых волос, к которым так хотелось прикоснуться.
Он обнял её и осторожно привлёк к себе, а она прижалась к нему всей своей стройной фигуркой.
-Ты меня никогда не забудешь,- сказала она, подтянув к животу раздвинутые ноги согнутые в коленках.
Борис вошёл в её плотный, влажный, тёплый и нежный мир по привычке медленно и осторожно, но она вдруг разразилась шквалом движений, словно вибрационная машина и он вдруг почувствовал, что вся его мужская сущность уже не в состоянии остановить бешено наплывающее на него цунами оргазма и он уже не в состоянии контролировать точку невозврата…. Ему стало стыдно, но она успокоила его нежными поцелуями и стала массировать его хулигана. Тот опять поднял голову и оказался снова готовым отстаивать его мужское достоинство. Кама сутра получалась сама по себе из всех тех поз, которые только он мог вспомнить. Он кончал и начинал снова пока в окна не заглянул новый день, а они оба были измотаны, словно после многокилометрового марафона и она ушла, подарив ему прощальный поцелуй.
****
Он явно смутился и спросил:
- Но как возможно узнать человека через двадцать лет, ведь мы оба совсем другие?
- Мой сын на тебя похож, - сказала она и показала ему снимок на мобилке.
Наступила немая сцена. Борис думал, что сказать, а она смотрела на него влажными глазами.
- Вот как. Мы ведь не оставили тогда никаких данных о себе, -только и смог он произнести……
- Не бери в голову- это была просто случайная связь, но важная для меня, потому, что я жила в Березниках одна с ребёнком без мужа. Мужиков там практически нет- одни алкаши и наркоманы. Там порядка сорока тюрем и бывшие зэки остаются жить в этом городе, потому что дома их никто давно не ждёт. Криминал, пьянство, грязь- вот такая жизнь. Дышать нечем от выбросов заводов, расположенных по периметру города, да еще летом тополиный пух. Столько тополей наверное нет нигде в мире. Ко всему тому, стала проваливаться земля в районе рудников. И ещё «серные» дожди очень часто летом бывают. После них машины и дороги покрываются желтым налетом. Мне удалось переехать в Пермь. Теперь я здесь администратором… Даже и не снилось встретиться.
- Ты замужем?
-Есть мужчина, он мне помог устроиться. Дети уже взрослые. У дочери своя семья. Сыну скоро двадцать.
-Учится?
-Да, третий курс ...
-Я могу его увидеть?
-Зачем? - улыбнулась она.
-Он знает правду?
Она снисходительно улыбнулась:
- Сколько ты будешь ещё здесь?
-После завтра улетаю в Бостон.
-Там живёшь?
-Как догадалась?
-Ты не похож на совка. Ладно, завтра в это же время приходи сюда.

Он пришёл несколько раньше и сел у того самого столика лицом к входу в зал ресторана. Заказал себе чай, а остальное решил заказать когда придут те, кого он хотел увидеть. Он рассчитывал, что они поужинают втроём. Люда вошла в зал с молодым брюнетом в котором Борис явно угадывал себя в юные годы, но был этот парень покрупнее и скорее был похож на него сегодняшнего.
Он встал и пригласил пришедших присесть.
-Что вам заказать? - спросил Борис.
Вместо ответа парень спросил:
- Так это ты тот идиот, который сделал меня евреем?
Люда покраснела.
Борис же рассмеялся и сказал:
-Ты меня должен благодарить, сынок, потому что если бы я тогда имел командировку в Африку, то ты бы был негром.


2017 год.

Сюрприз из прошлого.