Авторський рейтинг від 5,25 (вірші)
2026.11.19
22:57
мла імлиться
ще хтось її не боїться
ані в політичному сенсі
ані в релігійному смислі
хтось не звертає уваги
яка насправді різниця
але бувають інші
завше бувають інші
ще хтось її не боїться
ані в політичному сенсі
ані в релігійному смислі
хтось не звертає уваги
яка насправді різниця
але бувають інші
завше бувають інші
2026.11.19
22:24
Розриває тишу ранню криками
Птаха, ніби воду каламутить —
Так безглуздо.
Куширями сплутані спокути
Майже занімілі та забуті,
Тануть поміж тінями безликими,
В мулі грузнуть.
Птаха, ніби воду каламутить —
Так безглуздо.
Куширями сплутані спокути
Майже занімілі та забуті,
Тануть поміж тінями безликими,
В мулі грузнуть.
2026.11.19
17:18
Лиш, прошу, не розказуй мені про війну,
бо війна — то не гасла, а кров, глина й порох.
Ані те, як з донецьких доріг я прийду,
залишивши в бою половину опори.
Чи як свист небосхил на шматки розтинав,
де вогонь, побратими, окопи і вибух…
Як за кожни
бо війна — то не гасла, а кров, глина й порох.
Ані те, як з донецьких доріг я прийду,
залишивши в бою половину опори.
Чи як свист небосхил на шматки розтинав,
де вогонь, побратими, окопи і вибух…
Як за кожни
2026.11.19
16:18
Давай перепишемо сенси, видалимо з них поверховість.
Потім приберемо шаблонність. Натомість… натомість
додамо у них ніжність – легеньку, наче пір’їну, що лягла на поверхню ставка.
Моя ніжність до тебе саме така.
А ще додамо обережність, щоб вітер, к
Потім приберемо шаблонність. Натомість… натомість
додамо у них ніжність – легеньку, наче пір’їну, що лягла на поверхню ставка.
Моя ніжність до тебе саме така.
А ще додамо обережність, щоб вітер, к
2026.11.19
16:11
Все затихло, замовкло у снах листопада...
Тільки сірі світанки та дні мовчазні
Нагадають, якими були навесні
Почуття та листи. Знову зайва порада
Заглушає тонкі солов'їні рулади...
У дворі вже давно поміняли паркан.
Все за ним тепер видно. Ніяких о
Тільки сірі світанки та дні мовчазні
Нагадають, якими були навесні
Почуття та листи. Знову зайва порада
Заглушає тонкі солов'їні рулади...
У дворі вже давно поміняли паркан.
Все за ним тепер видно. Ніяких о
2026.11.19
13:22
О, як важливо вчасно відійти
Від суєти, марноти, часоплину!
Лиш тільки так ти досягнеш мети
І будеш вільним, мов незламна глина.
Я залишаю сцену у той час,
Коли вручають ордени й медалі,
І йду у ліс, де мій вогонь не згас
Від суєти, марноти, часоплину!
Лиш тільки так ти досягнеш мети
І будеш вільним, мов незламна глина.
Я залишаю сцену у той час,
Коли вручають ордени й медалі,
І йду у ліс, де мій вогонь не згас
2026.11.19
08:08
Що сталось, те сталося,
так мало бути.
У Господа: палиця,
ліки, отрута,
і дні пораховані
до воскресіння,
і сльози знедолені
в смутку осіннім.
так мало бути.
У Господа: палиця,
ліки, отрута,
і дні пораховані
до воскресіння,
і сльози знедолені
в смутку осіннім.
2026.11.19
06:47
Дощ уночі по вікнах тарабанив,
А потім сонце висушило скло,
Через яке всміхавсь до мене ранок,
Очей торкаючись і світлом, і теплом.
Ще ніздрі лоскотали аромати
До блиску вимитих листочків і цвітінь,
І в закутку затемненім кімнати
Ховалася поспішн
А потім сонце висушило скло,
Через яке всміхавсь до мене ранок,
Очей торкаючись і світлом, і теплом.
Ще ніздрі лоскотали аромати
До блиску вимитих листочків і цвітінь,
І в закутку затемненім кімнати
Ховалася поспішн
2026.11.18
22:50
відомо
виживає сильний
перемагає найсильніший
а дружба не перемагає
бо це лукавство й евфемізм
пригадуючи друзів навіть
атож були і в мене друзі
всі розійшлись кудись із часом
виживає сильний
перемагає найсильніший
а дружба не перемагає
бо це лукавство й евфемізм
пригадуючи друзів навіть
атож були і в мене друзі
всі розійшлись кудись із часом
2026.11.18
19:48
Слова, слова... Яка ж у них ціна?
Вони - лише слабка анестезія.
Підробний світ чекає на месію,
Ми поодинці бачимо з вікна
Фантазії свої, в яких весна
Перемагає осінь, світлій Музі
Дарує сукню на казковім лузі
З тендітних синіх пролісків своїх...
Вони - лише слабка анестезія.
Підробний світ чекає на месію,
Ми поодинці бачимо з вікна
Фантазії свої, в яких весна
Перемагає осінь, світлій Музі
Дарує сукню на казковім лузі
З тендітних синіх пролісків своїх...
2026.11.18
17:06
Ану, нам пісню проспівай, веселий вітре,
веселий вітре, веселий вітре!
Моря і гори облетів ти всі на світі,
і всі на світі вислухав пісні.
Заспівай нам про гори й пустині,
про таємні глибини морів,
про небокраї сині,
веселий вітре, веселий вітре!
Моря і гори облетів ти всі на світі,
і всі на світі вислухав пісні.
Заспівай нам про гори й пустині,
про таємні глибини морів,
про небокраї сині,
2026.11.18
16:24
Я шукаю в бездонному морі
Той важливий непізнаний знак,
Ніби спогади сиві, прозорі,
Що впіймає сумний неборак.
Я шукаю у пеленах ночі
Тіні натяку, впізнаний жест.
Я забуть наполегливо хочу
Те видіння, що прагнуло жертв.
Той важливий непізнаний знак,
Ніби спогади сиві, прозорі,
Що впіймає сумний неборак.
Я шукаю у пеленах ночі
Тіні натяку, впізнаний жест.
Я забуть наполегливо хочу
Те видіння, що прагнуло жертв.
2026.11.18
14:49
Під шерех листя верб мені співало в гливах
Одне, мов з лісу, довге і густе,
А інше — ніби у раптових зливах,
Як згадка про минуле і пусте…
Лунало гучно, як стара бандура,
В потоках звуків між пожовклих крон,
Чи чумака забутого натура
Одне, мов з лісу, довге і густе,
А інше — ніби у раптових зливах,
Як згадка про минуле і пусте…
Лунало гучно, як стара бандура,
В потоках звуків між пожовклих крон,
Чи чумака забутого натура
2026.11.18
07:16
Хоч завтра вітер хмари розведе
І зацвіте колись побите поле -
Від горя не сховатися ніде
І болю не позбутися ніколи.
На серці будуть видимі рубці,
Повік душа чорнітиме від туги, -
Це мрію не утримати в руці,
Коли їй тісно в межах виднокругу.
І зацвіте колись побите поле -
Від горя не сховатися ніде
І болю не позбутися ніколи.
На серці будуть видимі рубці,
Повік душа чорнітиме від туги, -
Це мрію не утримати в руці,
Коли їй тісно в межах виднокругу.
2026.11.18
02:21
Прокинулась в цей час застава –
до зброї кожен богатир,
палає обрію заграва,
а потім бою страшний вир.
Повільно повстають до справи
дружини цих чоловіків,
бо захист краю – їхнє право
до зброї кожен богатир,
палає обрію заграва,
а потім бою страшний вир.
Повільно повстають до справи
дружини цих чоловіків,
бо захист краю – їхнє право
2026.11.17
20:44
Огорни мене скоріш любов'ю,
Бо без тебе сіро все і мрячно.
Лілії цвіли - торкалось слово.
Озеро кохання вже у рясці.
Тихе-тихе, мовчазне уранці.
Квіти-поцілунки - спогад помарнілий.
Не загоїть серпня вечір рани.
Останні надходження: 7 дн | 30 дн | ...Бо без тебе сіро все і мрячно.
Лілії цвіли - торкалось слово.
Озеро кохання вже у рясці.
Тихе-тихе, мовчазне уранці.
Квіти-поцілунки - спогад помарнілий.
Не загоїть серпня вечір рани.
Останні коментарі: сьогодні | 7 днів
2026.07.04
2026.04.29
2026.04.23
2026.03.31
2026.03.19
2026.02.11
2026.01.11
• Українське словотворення
• Усі Словники
• Про віршування
• Латина (рус)
• Дослівник до Біблії (Євр.)
• Дослівник до Біблії (Гр.)
• Інші словники
Автори /
Тамара Швець (1953) /
Проза
Писатели мира Беллок, Хилэр
• Можлива допомога "Майстерням"
Публікації з назвою одними великими буквами, а також поетичні публікації і((з з))бігами
не анонсуватимуться на головних сторінках ПМ (зі збігами, якщо вони таки не обов'язкові)
Писатели мира Беллок, Хилэр
Писатели мира
Беллок, Хилэр
Хилэр Беллок
англ. Hilaire Belloc
Имя при рождении фр. Joseph Hilaire Pierre René Belloc
Дата рождения 27 июля 1870
Место рождения Франция
Дата смерти 16 июля 1953 (82 года)
Место смерти Англия
Гражданство Флаг Франции Франция
Флаг Великобритании Великобритания
Образование
Баллиол-колледж
Ораторская школа[вд]
Род деятельности историк, писатель
Годы творчества 1896—1953
Жанр история, эссе, политика, экономика
Язык произведений английский
Награды
командор со звездой ордена Святого Григория Великого Taylorian Lecture[вд]
Джо́зеф Хилэ́р Пьер Рене́ Бе́ллок (англ. Hilaire Belloc) (27 июля 1870 — 16 июля 1953) — писатель и историк англо-французского происхождения (с 1902 года подданный Великобритании). Один из самых плодовитых английских писателей начала XX века. Был горячим приверженцем Римско-католической церкви, что оказало большое влияние на большинство его работ.
Беллок родился в Сен-Клу — в пригороде Парижа. Отец его был французом, мать — англичанкой. Сестра ― Мари Беллок, также стала писательницей. Его детство прошло в Англии в деревне Слиндон в Западном Суссексе. Позднее он будет очень скучать по этим местам. Это отражено в его стихотворениях «West Sussex Drinking Song», «The South Country» и даже ещё более меланхоличном «Ha’nacker Hill».
Его мать, Элизабет Рейнер Паркес (1829—1925), также была писательницей и была правнучкой английского химика Джозефа Пристли. В 1867 году она вышла замуж за поверенного Луиса Беллока, сына французского художника Жана Илера Беллока. В 1872 году, через 5 лет после свадьбы, Луис умер, что совпало с крахом на фондовом рынке, полностью разорившим семью. Молодая вдова с сыном, а также со своей сестрой Марией вернулись в Англию, где Хилэр и провел все своё детство и юность, за исключением периода военной службы во французской артиллерии.
После окончания школы при Оратории Джона Генри Ньюмана в 1891 году Беллок проходил военную службу, как французский гражданин, в артиллерийской части недалеко от Туля. Он был атлетически сложён, обладал хорошей выносливостью и много ходил пешком по Англии и континентальной Европе. Когда Бэллок ухаживал за своей будущей женой Элоди, то, будучи небогатым человеком, прошёл пешком большую часть пути из Среднего Запада США до её дома в северной Калифорнии, рисуя за небольшую плату владельцев дальних ферм и ранчо и подрабатывая сочинением стихотворений.
После окончания военной службы Беллок поступил в колледж Баллиоль в Оксфорде на исторический факультет. Там он получил свои первые школьные награды по истории.
В начале 1930-х ему подарили старый катер под названием «Джерси». На нём он плавал несколько лет в районе Англии с командой помощников. Один из молодых людей, бывших в его команде, Дермод Маккарти, написал книгу об этом периоде под названием «В плавании с мистером Беллоком» (англ. «Sailing with Mr Belloc»).
Выпускник 1895 года колледжа Баллиоль, Беллок был заметной фигурой Оксфордского университета, будучи президентом ораторского общества Оксфордский союз.
Беллок активно занимался литературой, притом как прозой, так и поэзией. Он работал в тесном сотрудничестве с Г. К. Честертоном и Б.Шоу. Его совместная работа с Честертоном дала жизнь термину Честербеллок.
Единственным периодом работы Беллока по найму был с 1914 по 1920, когда он работал редактором журнала Земля и Вода, посвящённого анализу последствий Первой мировой войны.
Беллок был братом романистки Марии Аделаиды Беллок Лондес.
В 1896 году женился на Элоди Хоган, американке по происхождению. В 1906 году купил участок с домом под названием Королевская земля в деревне Шипли, Западный Сассекс, в котором он прожил практически до самой смерти. У Элоди и Беллок было пятеро детей.
Его образ и стиль жизни вполне соответствовал прозвищу, которое он получил в детстве — Старый Гром. Один из друзей Беллока, лорд Шеффилд, описывает его вызывающее поведение в предисловии к книге Круиз Ноны (англ. «The Cruise of the Nona»).
Время от времени я наблюдал, как придумывал какую-нибудь возмутительную теорию, для того чтобы взбудоражить всю компанию, и наслаждался спором, медленно отступая от своей непримиримой позиции… Конечно Беллок был необъективен, но из его окружения мало кто был задет его необъективностью, и кому не доставляло удовольствие наблюдать, как он борется за них, и кто бы не почитал его за честность и за его энтузиазм. Как только начиналась словесная баталия, весь арсенал средств шел в бой один за одним. Диалектика, насмешки, софизмы, эпиграммы, сарказм, исторические свидетельства, неопровержимые доказательства и моральные поучения — все средства, в применении которых он был большой мастер, шли в ход, и каждое на своём месте. Тем не менее, ему было свойственно учтивое и обходительное поведение. Глубоко чувствующий человек, он был самой доброй и самой понимающей натурой, которую я знал. Несмотря на всю его бесшабашность и напыщенность в нем не было ни капли жестокости; он был способен к самому чуткому состраданию к чувствам других людей. Как он сам любил говорить о других, довольно тихо и коротко: «Он хороший человек. Он попадёт в Рай».
Беллок впервые привлёк внимание публики вскоре по прибытии в колледж Бейлиол после прохождения военной службы. Посещая свои первые дебаты Оксфордского Союза, он обратил внимание на то, как слабо и без энтузиазма защищается одна из сторон. По завершении дебатов, после призыва к голосованию, Беллок встал со своего места и экспромтом произнес решительную речь в поддержку слабой стороны. Как показал подсчет голосов, Беллоку удалось выиграть эти дебаты и заслужить репутацию прекрасного оратора. Позднее он был выдвинут в президенты Союза. На дебатах по выдвижению его противниками были Фредерик Эдвин Смит и Джон Бьюкен, последний из них был его другом.
Весьма показателен его спор с Гербертом Уэллсом по поводу книги Уэллса «Очерки истории». Будучи довольно религиозным, Беллок критиковал Уэллса за излишне научный подход к эволюции как естественному отбору, который, по мнению Беллока, был совершенно невозможен. Уэллс отмечает, что «Спор с мистером Беллоком был похож на перекрикивание бури с градом». В рецензии Беллока на «Очерки истории» было отмечено, что книга Уэллса представляет собой объемный, хорошо написанный труд, «ровно до появления Человека, которое происходит в районе седьмой страницы». Уэллс ответил на это книгой «Мистер Беллок возражает». Беллок, в свою очередь, ответил книгой «Мистер Беллок по-прежнему возражает».
Джордж Култон, остроумный и настойчивый оппонент, написал статью «Мистер Беллок о средневековой истории». После некоторого, довольно длительного периода враждебности, Беллок ответил брошюрой «Случай Доктора Култона», в 1938.
Беллока называли одним из Большой Четверки писателей эпохи короля Эдуарда VII, наряду с Уэллсом, Бернардом Шоу и Гилбертом Честертоном. Все они постоянно устраивали дискуссии и спорили между собой до 1930-х. (Стоит упомянуть, что под Большой Четверкой иногда понимают Джона Голсуорси, Арнольда Беннета, Герберта Уэллса и Бернарда Шоу).
Однажды, когда Хилэра Беллока спросили, почему он написал так много книг, он ответил: «Потому что мои дети вечно канючили икру и жемчуга».
Уже с самого начала писательской деятельности Беллоку удалось достичь определённых высот. Его книга «Путь в Рим» (англ. The Path to Rome) (1902) о путешествии пилигрима, которое он совершил из центральной Франции через Альпы в Рим, постоянно переиздавалась. Являясь бо́льшим, чем просто заметки путешественника, «Путь в Рим» содержит описания людей и мест, встречавшихся по пути, художественные зарисовки, сделанные ручкой и карандашом, а также это произведение наполнено юмором, поэзией и размышлениями автора о событиях того времени. На страницах книги Беллок предстает перед читателем глубоко восхищенным и любящим Европу, причем его глубокая Вера вдохновляет его на это все сильнее и сильней по его словам.
В качестве эссеиста он принадлежал к небольшой, господствующей группе популярных писателей (вместе с Честертоном, Эдвардом Лукасом и Робертом Линдом). В целом, иногда он предстает немного самоуверенным и заядлым поборником Католической церкви.
В одном из абзацев книги Круиз Ноны, когда Беллок сидит в одиночестве у штурвала своей лодки под ночным звёздным небом, очень хорошо показано его отношение к католицизму и человечеству; он пишет:
Этот божественный Свет ниспослан на землю взмахами крыльев Веры.
Его «нравоучительные сказки» — шутливые стихотворения с невероятной моралью, красиво иллюстрированные Базилем Блеквудом, а позднее — и Эдвардом Гореем — одни из самых известных его стихотворений. Хотя и написанные для детей, они, как и многие произведения Льюиса Кэрролла адресованы взрослым: «Про девочку Анну, которая для забавы хлопала дверью и погибла» (Rebecca, who slammed doors for fun and perished miserably).
Сказка о «Матильде, которая говорила неправду и была сожжена» была положена в основу пьесы Дебби Изитт «Матильда-лгунья». В чём-то, можно считать Роальда Даля последователем Беллока. Но можно сказать, что у Беллока был более широкий, а скорее более жутковатый подход.
Беллок также известен благодаря «Сонетам и куплетам» — сборник который подражает ритмичности и мелодичности его стихов для детей. Поэзия Беллока зачастую религиозна, часто — романтична. На всем протяжении «Пути в Рим» Беллок пишет бесконечную песенку.
Материал взят из Википедии
Беллок, Хилэр
Хилэр Беллок
англ. Hilaire Belloc
Имя при рождении фр. Joseph Hilaire Pierre René Belloc
Дата рождения 27 июля 1870
Место рождения Франция
Дата смерти 16 июля 1953 (82 года)
Место смерти Англия
Гражданство Флаг Франции Франция
Флаг Великобритании Великобритания
Образование
Баллиол-колледж
Ораторская школа[вд]
Род деятельности историк, писатель
Годы творчества 1896—1953
Жанр история, эссе, политика, экономика
Язык произведений английский
Награды
командор со звездой ордена Святого Григория Великого Taylorian Lecture[вд]
Джо́зеф Хилэ́р Пьер Рене́ Бе́ллок (англ. Hilaire Belloc) (27 июля 1870 — 16 июля 1953) — писатель и историк англо-французского происхождения (с 1902 года подданный Великобритании). Один из самых плодовитых английских писателей начала XX века. Был горячим приверженцем Римско-католической церкви, что оказало большое влияние на большинство его работ.
Беллок родился в Сен-Клу — в пригороде Парижа. Отец его был французом, мать — англичанкой. Сестра ― Мари Беллок, также стала писательницей. Его детство прошло в Англии в деревне Слиндон в Западном Суссексе. Позднее он будет очень скучать по этим местам. Это отражено в его стихотворениях «West Sussex Drinking Song», «The South Country» и даже ещё более меланхоличном «Ha’nacker Hill».
Его мать, Элизабет Рейнер Паркес (1829—1925), также была писательницей и была правнучкой английского химика Джозефа Пристли. В 1867 году она вышла замуж за поверенного Луиса Беллока, сына французского художника Жана Илера Беллока. В 1872 году, через 5 лет после свадьбы, Луис умер, что совпало с крахом на фондовом рынке, полностью разорившим семью. Молодая вдова с сыном, а также со своей сестрой Марией вернулись в Англию, где Хилэр и провел все своё детство и юность, за исключением периода военной службы во французской артиллерии.
После окончания школы при Оратории Джона Генри Ньюмана в 1891 году Беллок проходил военную службу, как французский гражданин, в артиллерийской части недалеко от Туля. Он был атлетически сложён, обладал хорошей выносливостью и много ходил пешком по Англии и континентальной Европе. Когда Бэллок ухаживал за своей будущей женой Элоди, то, будучи небогатым человеком, прошёл пешком большую часть пути из Среднего Запада США до её дома в северной Калифорнии, рисуя за небольшую плату владельцев дальних ферм и ранчо и подрабатывая сочинением стихотворений.
После окончания военной службы Беллок поступил в колледж Баллиоль в Оксфорде на исторический факультет. Там он получил свои первые школьные награды по истории.
В начале 1930-х ему подарили старый катер под названием «Джерси». На нём он плавал несколько лет в районе Англии с командой помощников. Один из молодых людей, бывших в его команде, Дермод Маккарти, написал книгу об этом периоде под названием «В плавании с мистером Беллоком» (англ. «Sailing with Mr Belloc»).
Выпускник 1895 года колледжа Баллиоль, Беллок был заметной фигурой Оксфордского университета, будучи президентом ораторского общества Оксфордский союз.
Беллок активно занимался литературой, притом как прозой, так и поэзией. Он работал в тесном сотрудничестве с Г. К. Честертоном и Б.Шоу. Его совместная работа с Честертоном дала жизнь термину Честербеллок.
Единственным периодом работы Беллока по найму был с 1914 по 1920, когда он работал редактором журнала Земля и Вода, посвящённого анализу последствий Первой мировой войны.
Беллок был братом романистки Марии Аделаиды Беллок Лондес.
В 1896 году женился на Элоди Хоган, американке по происхождению. В 1906 году купил участок с домом под названием Королевская земля в деревне Шипли, Западный Сассекс, в котором он прожил практически до самой смерти. У Элоди и Беллок было пятеро детей.
Его образ и стиль жизни вполне соответствовал прозвищу, которое он получил в детстве — Старый Гром. Один из друзей Беллока, лорд Шеффилд, описывает его вызывающее поведение в предисловии к книге Круиз Ноны (англ. «The Cruise of the Nona»).
Время от времени я наблюдал, как придумывал какую-нибудь возмутительную теорию, для того чтобы взбудоражить всю компанию, и наслаждался спором, медленно отступая от своей непримиримой позиции… Конечно Беллок был необъективен, но из его окружения мало кто был задет его необъективностью, и кому не доставляло удовольствие наблюдать, как он борется за них, и кто бы не почитал его за честность и за его энтузиазм. Как только начиналась словесная баталия, весь арсенал средств шел в бой один за одним. Диалектика, насмешки, софизмы, эпиграммы, сарказм, исторические свидетельства, неопровержимые доказательства и моральные поучения — все средства, в применении которых он был большой мастер, шли в ход, и каждое на своём месте. Тем не менее, ему было свойственно учтивое и обходительное поведение. Глубоко чувствующий человек, он был самой доброй и самой понимающей натурой, которую я знал. Несмотря на всю его бесшабашность и напыщенность в нем не было ни капли жестокости; он был способен к самому чуткому состраданию к чувствам других людей. Как он сам любил говорить о других, довольно тихо и коротко: «Он хороший человек. Он попадёт в Рай».
Беллок впервые привлёк внимание публики вскоре по прибытии в колледж Бейлиол после прохождения военной службы. Посещая свои первые дебаты Оксфордского Союза, он обратил внимание на то, как слабо и без энтузиазма защищается одна из сторон. По завершении дебатов, после призыва к голосованию, Беллок встал со своего места и экспромтом произнес решительную речь в поддержку слабой стороны. Как показал подсчет голосов, Беллоку удалось выиграть эти дебаты и заслужить репутацию прекрасного оратора. Позднее он был выдвинут в президенты Союза. На дебатах по выдвижению его противниками были Фредерик Эдвин Смит и Джон Бьюкен, последний из них был его другом.
Весьма показателен его спор с Гербертом Уэллсом по поводу книги Уэллса «Очерки истории». Будучи довольно религиозным, Беллок критиковал Уэллса за излишне научный подход к эволюции как естественному отбору, который, по мнению Беллока, был совершенно невозможен. Уэллс отмечает, что «Спор с мистером Беллоком был похож на перекрикивание бури с градом». В рецензии Беллока на «Очерки истории» было отмечено, что книга Уэллса представляет собой объемный, хорошо написанный труд, «ровно до появления Человека, которое происходит в районе седьмой страницы». Уэллс ответил на это книгой «Мистер Беллок возражает». Беллок, в свою очередь, ответил книгой «Мистер Беллок по-прежнему возражает».
Джордж Култон, остроумный и настойчивый оппонент, написал статью «Мистер Беллок о средневековой истории». После некоторого, довольно длительного периода враждебности, Беллок ответил брошюрой «Случай Доктора Култона», в 1938.
Беллока называли одним из Большой Четверки писателей эпохи короля Эдуарда VII, наряду с Уэллсом, Бернардом Шоу и Гилбертом Честертоном. Все они постоянно устраивали дискуссии и спорили между собой до 1930-х. (Стоит упомянуть, что под Большой Четверкой иногда понимают Джона Голсуорси, Арнольда Беннета, Герберта Уэллса и Бернарда Шоу).
Однажды, когда Хилэра Беллока спросили, почему он написал так много книг, он ответил: «Потому что мои дети вечно канючили икру и жемчуга».
Уже с самого начала писательской деятельности Беллоку удалось достичь определённых высот. Его книга «Путь в Рим» (англ. The Path to Rome) (1902) о путешествии пилигрима, которое он совершил из центральной Франции через Альпы в Рим, постоянно переиздавалась. Являясь бо́льшим, чем просто заметки путешественника, «Путь в Рим» содержит описания людей и мест, встречавшихся по пути, художественные зарисовки, сделанные ручкой и карандашом, а также это произведение наполнено юмором, поэзией и размышлениями автора о событиях того времени. На страницах книги Беллок предстает перед читателем глубоко восхищенным и любящим Европу, причем его глубокая Вера вдохновляет его на это все сильнее и сильней по его словам.
В качестве эссеиста он принадлежал к небольшой, господствующей группе популярных писателей (вместе с Честертоном, Эдвардом Лукасом и Робертом Линдом). В целом, иногда он предстает немного самоуверенным и заядлым поборником Католической церкви.
В одном из абзацев книги Круиз Ноны, когда Беллок сидит в одиночестве у штурвала своей лодки под ночным звёздным небом, очень хорошо показано его отношение к католицизму и человечеству; он пишет:
Этот божественный Свет ниспослан на землю взмахами крыльев Веры.
Его «нравоучительные сказки» — шутливые стихотворения с невероятной моралью, красиво иллюстрированные Базилем Блеквудом, а позднее — и Эдвардом Гореем — одни из самых известных его стихотворений. Хотя и написанные для детей, они, как и многие произведения Льюиса Кэрролла адресованы взрослым: «Про девочку Анну, которая для забавы хлопала дверью и погибла» (Rebecca, who slammed doors for fun and perished miserably).
Сказка о «Матильде, которая говорила неправду и была сожжена» была положена в основу пьесы Дебби Изитт «Матильда-лгунья». В чём-то, можно считать Роальда Даля последователем Беллока. Но можно сказать, что у Беллока был более широкий, а скорее более жутковатый подход.
Беллок также известен благодаря «Сонетам и куплетам» — сборник который подражает ритмичности и мелодичности его стихов для детей. Поэзия Беллока зачастую религиозна, часто — романтична. На всем протяжении «Пути в Рим» Беллок пишет бесконечную песенку.
Материал взят из Википедии
• Можлива допомога "Майстерням"
Публікації з назвою одними великими буквами, а також поетичні публікації і((з з))бігами
не анонсуватимуться на головних сторінках ПМ (зі збігами, якщо вони таки не обов'язкові)
Про публікацію
