Прощание
Корабли постоят - и ложатся на курс, -
Но они возвращаются сквозь непогоды...
Не пройдет и полгода - и я появлюсь, -
Чтобы снова уйти на полгода.

Возвращаются все - кроме лучших друзей,
Кроме самых любимых и преданных женщин.
Возвращаются все - кроме тех, кто нужней, -
Я не верю судьбе, а себе - еще меньше.

Но мне хочется верить, что это не так,
Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.
Я, конечно, вернусь - весь в друзьях и в делах -
Я, конечно, спою - не пройдет и полгода.

Я, конечно, вернусь - весь в друзьях и в мечтах, -
Я, конечно, спою - не пройдет и полгода.


x x x

Быть может, о нем не узнают в стране,
И не споют в хоралах, -
Он брал производные даже во сне,
И сдачу считал в интегралах.

Но теория вероятности -
Вещь коварная, как США.
У него одни неприятности,
А приятностей - ни шиша!


Песня о сентиментальном боксере

Удар, удар... Еще удар...
Опять удар - и вот
Борис Буткеев (Краснодар)
Проводит апперкот.

Вот он прижал меня в углу,
Вот я едва ушел...
Вот апперкот - я на полу
И мне нехорошо!

И думал Буткеев, мне челюсть кроша:
И жить хорошо, и жизнь хороша!

При счете семь я все лежу -
Рыдают землячки.
Встаю, ныряю, ухожу -
И мне идут очки.

Неправда, будто бы к концу
Я силы берегу, -
Бить человека по лицу
Я с детства не могу.

Но думал Буткеев, мне ребра круша:
И жить хорошо, и жизнь хороша!

В трибунах свист, в трибунах вой:
"Ату его, он трус!"
Буткеев лезет в ближний бой -
А я к канатам жмусь.

Но он пролез - он сибиряк,
Настырные они, -
И я сказал ему: "Чудак!
Устал ведь - отдохни!"

Но он не услышал - он думал, дыша:
Что жить хорошо, и жизнь хороша

А он все бьет - здоровый, черт! -
Я вижу - быть беде.
Ведь бокс не драка - это спорт
Отважных и т. д.

Вот он ударил - раз, два, три -
И... сам лишился сил, -
Мне руку поднял рефери,
Которой я не бил.

Лежал он и думал, что жизнь хороша,
Кому хороша, а кому - ни шиша!

1966

x x x

Проходят годы, прожитые всеми,
Но не у всех один и тот же срок.
Когда сказал: а вот, мол, в наше время, -
То это значит, что подвел итог.

Вот! В наше время все было не так -
По другим дорогам мы ходили.
В наше время все было не так -
Мы другие слова говорили...
В наше время все было не так.

Мы не всегда чем старше, тем мудрее,
Но почему-то - сразу не поймешь -
Мы часто вспоминаем наше время,
Когда ругаем нашу молодежь.

Да! В наше время все было не так -
По другим дорогам мы ходили.
В наше время все было не так -
Мы другие слова говорили...
В наше время все было не так.

Конечно, неизбежно повторенье.
Но сетуя на тех, кто слишком юн,
И часто говоря: "Вот в наше время..."
Мы вспоминаем молодость свою.

Нет! В наше время все было и так -
Мы по тем же дорогам ходили.
В наше время бывало и так -
Мы и те же слова говорили...
В наше время бывало и так.

1965-1966

Гитара

Один музыкант объяснил мне пространно,
Что будто гитара свой век отжила, -
Заменят гитару электроорганы,
Элекророяль и электропила...

Гитара опять
Не хочет молчать -
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебряными струнами!..

Я слышал вчера - кто-то пел на бульваре:
Был голос уверен, был голос красив, -
Но кажется мне - надоело гитаре
Звенеть под его залихватский мотив.

И все же опять
Не хочет молчать -
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебряными струнами!..

Электророяль мне, конечно, не пара -
Другие появятся с песней другой, -
Но кажется мне - не уйдем мы с гитарой
В заслуженный и нежеланный покой.

Гитара опять
Не хочет молчать -
Поет ночами лунными,
Как в юность мою,
Своими семью
Серебряными струнами!..

1966

x x x

Здравствуйте,
Наши добрые зрители,
Наши строгие критики!
Вы увидите фильм
Про последнего самого жулика.

Жулики -
Это люди нечестные, -
Они делают пакости,
И за это их держат в домах,
Называемых тюрьмами.

Тюрьмы -
Это крепкие здания,
Окна, двери - с решетками, -
Лучше только смотреть,
Лучше только смотреть на них.

Этот фильм -
Не напутствие юношам,
А тем более девушкам, -
Это,
Это просто игра,
Вот такая игра.

Жулики
Иногда нам встречаются, -
Правда, реже значительно,
Реже, чем при царе
Или, скажем, в Америке.

Этот фильм
Не считайте решением:
Все в нем - шутка и вымысел, -
Это,
Это просто игра,
Вот такая игра.


x x x

Здесь сидел ты, Валет,
Тебе счастия нет,
Тебе карта всегда не в цвет.
Наши общие дни
Ты в душе сохрани
И за карты меня извини!

На воле теперь вы меня забываете,
Вы порасползлись все по семьям в дома, -
Мои товарищи, по старой памяти,
Я с вами веду разговор по душам.

1966

О вкусах не спорят

О вкусах не спорят: есть тысяча мнений -
Я этот закон на себе испытал, -
Ведь даже Эйнштейн, физический гений,
Весьма относительно все понимал.

Оделся по моде, как требует век, -
Вы скажете сами:
"Да это же просто другой человек!"
А я - тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно, -
Все-все, все.

Набедренный пояс из шкуры пантеры, -
О да, неприлично, согласен, ей-ей,
Но так одевались все до нашей эры,
А до нашей эры - им было видней.

Оделся по моде как в каменный век, -
Вы скажете сами:
"Да это же просто другой человек!"
А я - тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно, -
Все-все, все.

Оденусь как рыцарь и после турнира -
Знакомые вряд ли узнают меня, -
И крикну, как Ричард я в драме Шекспира:
"Коня мне! Полцарства даю за коня!"

Но вот усмехнется и скажет сквозь смех
Ценитель упрямый:
"Да это же просто другой человек!"
А я - тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно, -
Все-все, все.

Вот трость, канотье - я из нэпа, - похоже?
Не надо оваций - к чему лишний шум!
Ах, в этом костюме узнали, - ну что же,
Тогда я одену последний костюм.

Долой канотье, вместо тросточки - стек, -
И шепчутся дамы:
"Да это же просто другой человек!"
А я - тот же самый.

Вот уж действительно
Все относительно, -
Все-все, все.



x x x

Прошлое остается только здесь - в музее древностей,
Люди постепенно привыкают к чудесам,
Время наступает такое, что каждому - по потребности...
А у меня потребность - все вернуть по адресам.

Вот она, собственность разных людей.
Вещи, как вы сохранились?
Я эту собственность сделал своей -
Но времена изменились.

Хватит гоняться за мной по пятам,
Мрачное напоминание!
Хватит с меня - ты останешься там,
В этой приятной компании.

Ты приходил, чтобы сбить с меня спесь,
Шел к своей цели упрямо...
Я ухожу, ты останешься здесь:
Место твое среди хлама.

1966

x x x

Вот что:
Жизнь прекрасна, товарищи,
И она удивительно,
И она коротка, -
Это самое-самое главное.

Этого
В фильме прямо не сказано, -
Может, вы не заметили
И решили, что не было
Самого-самого главного?

Может быть,
В самом деле и не было, -
Было только желание, -
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

И вот что:
Человек человечеству -
Друг, товарищ и брат у нас,
Друг, товарищ и брат, -
Это самое-самое главное.

Труд нас
Должен облагораживать, -
Он из всех из нас делает
Настоящих людей, -
Это самое-самое главное.

Правда вот,
В фильме этого не было -
Было только желание, -
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

Мир наш -
Колыбель человечества,
Но не век находиться нам
В колыбели своей, -
Циолковский сказал еще.

Скоро
Даже звезды далекие
Человечество сделает
Достояньем людей, -
Это самое-самое главное.

Этого
В фильме прямо не сказано -
Было только желание, -
Значит,
Значит, это для вас
Будет в следующий раз.

1966

x x x

Каждому хочется малость погреться -
Будь ты хоть гомо, хоть тля, -
В космосе шастали как-то пришельцы -
Вдруг впереди Земля,

Наша родная Земля!

Быть может, окончился ихний бензин,
А может, заглохнул мотор, -
Но навстречу им вышел какой-то кретин
И затеял отчаянный спор...

Нет бы - раскошелиться,
И накормить пришельца...
Нет бы - раскошелиться,
А он - ни мычит, ни телится!

Не важно что пришельцы
Не ели черный хлеб, -
Но в их тщедушном тельце -
Огромный интеллект.

И мозгу у пришельцев -
Килограмм примерно шесть, -
Ну, а у наших предков -
Только челюсти и шерсть.

Нет бы - раскошелиться,
И накормить пришельца...
Нет бы - раскошелиться,
А он - ни мычит, ни телится!

Обидно за предков!

1966

Песня космических негодяев

Вы мне не поверите и просто не поймете:
В космосе страшней, чем даже в дантовском аду, -
По пространству-времени мы прем на звездолете,
Как с горы на собственном заду.

Но от Земли до Беты - восемь ден,
Ну а до планеты Эпсилон -
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска - ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А вокруг - космическая тьма.

На земле читали в фантастических романах
Про возможность встречи с иноземным существом, -
Мы на Земле забыли десять заповедей рваных,
Нам все встречи с ближним нипочем!

Но от Земли до Беты - восемь ден,
Ну а до планеты Эпсилон -
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска - ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А вокруг - космическая тьма.

Нам прививки сделаны от слез и грез дешевых,
От дурных болезней и от бешеных зверей, -
Нам плевать из космоса на взрывы всех сверхновых -
На Земле бывало веселей!

Но от Земли до Беты - восемь ден,
Ну а до планеты Эпсилон -
Не считаем мы, чтоб не сойти с ума.
Вечность и тоска - ох, влипли как!
Наизусть читаем Киплинга,
А вокруг - космическая тьма.

Прежнего, земного не увидим небосклона,
Если верить россказням ученых чудаков, -
То, когда вернемся мы, по всем по их законам
На Земле пройдет семьсот веков!

То-то есть смеяться отчего:
На Земле бояться нечего -
На Земле нет больше тюрем и дворцов.
На Бога уповали бедного,
Но теперь узнали: нет его -
Ныне, присно и во век веков!

1966

В далеком созвездии Тау Кита

В далеком созвездии Тау Кита
Все стало для нас непонятно, -
Сигнал посылаем: "Вы что это там?" -
А нас посылают обратно.

На Тау Ките
Живут в тесноте -
Живут, между прочим, по-разному -
Товарищи наши по разуму.

Вот, двигаясь по световому лучу
Без помощи, но при посредстве,
Я к Тау Кита этой самой лечу,
Чтоб с ней разобраться на месте.

На Тау Кита
Чегой-то не так -
Там таукитайская братия
Свихнулась, - по нашим понятиям.

Покамест я в анабиозе лежу,
Те таукитяне буянят, -
Все реже я с ними на связь выхожу:
Уж очень они хулиганят.

У таукитов
В алфавите слов -
Немного, и строй - буржуазный,
И юмор у них - безобразный.

Корабль посадил я как собственный зад,
Слегка покривив отражатель.
Я крикнул по-таукитянски: "Виват!" -
Что значит по-нашему - "Здрасьте!".

У таукитян
Вся внешность - обман, -
Тут с ними нельзя состязаться:
То явятся, то растворятся...

Мне таукитянин - как вам папуас, -
Мне вкратце об них намекнули.
Я крикнул: "Галактике стыдно за вас!" -
В ответ они чем-то мигнули.

На Тау Ките
Условья не те:
Тут нет атмосферы, тут душно, -
Но таукитяне радушны.

В запале я крикнул им: мать вашу, мол!..
Но кибернетический гид мой
Настолько буквально меня перевел,
Что мне за себя стало стыдно.

Но таукиты -
Такие скоты -
Наверно, успели набраться:
То явятся, то растворятся...

"Вы, братья по полу, - кричу, - мужики!
Ну что..." - тут мой голос сорвался, -
Я таукитянку схватил за грудки:
"А ну, - говорю,- признавайся!.."

Она мне: "Уйди!" -
Мол, мы впереди -
Не хочем с мужчинами знаться, -
А будем теперь почковаться!

Не помню, как поднял я свой звездолет, -
Лечу в настроенье питейном:
Земля ведь ушла лет на триста вперед,
По гнусной теории Эйнштейна!

Что, если и там,
Как на Тау Кита,
Ужасно повысилось знанье, -
Что, если и там - почкованье?!

1966

x x x

А люди все роптали и роптали,
А люди справедливости хотят:
"Мы в очереди первыми стояли, -
А те, кто сзади нас, уже едят!"

Им объяснили, чтобы не ругаться:
"Мы просим вас, уйдите, дорогие!
Те, кто едят - ведь это иностранцы,
А вы, прошу прощенья, кто такие?"

Но люди все роптали и роптали,
Но люди справедливости хотят:
"Мы в очереди первыми стояли, -
А те, кто сзади нас, уже едят!"

Им снова объяснил администратор:
"Я вас прошу, уйдите, дорогие!
Те, кто едят, - ведь это ж делегаты,
А вы, прошу прощенья, кто такие?"

А люди все роптали и роптали,
Но люди справедливости хотят:
"Мы в очереди первыми стояли, -
А те, кто сзади, нас уже едят..."

1966