Яркий свет уже затихал на нежном, усыпанном мягкими облаками небе, еще оставляя за собой ярко-розовую полоску солнечного пламени. Летний город уже был во власти вечерней жизни, которая нынче просыпалась под звуки дискотек, концертов, вечеринок. Молодежь, не уставшая от жары, была одета как-то вызывающе, но не откровенно. Среди полумрака сверкали бриллиантовые улыбки девушек, пытаясь затмить блеск восходящих звезд, блестели глаза юношей, любовавшихся этими прелестными созданиями. Иногда вспыхивала молния в очах прекрасных леди, ревновавших своих половинок к толкующим о чем-нибудь занимательном красавицам. Но грома слышно не было, лишь град упреков осыпался на местных джентльменов, которые не переставали флиртовать с симпатичными девицами, забыв о своих подружках. Вся элита молодежи собралась в парках, клубах, кафе и прочих заведениях ночной жизни.
В клубах было жарко и душно: то ли от пляски на танцполе, то ли от молвы и разговоров, которые шепотом проносились по залу. Там, как и на улице, была полутемень, но ясных девичьих улыбок и огней в глазах не было – там наоборот царил тяжелый дух пафоса и беспечности. Развлекаясь в грязных джунглях клубов, эти люди забывали всё, теряли реальность: иначе нельзя было так танцевать, так себя вести и подавать.
Кафе были переполнены не подростками, которые только еще стараются понять свое место в этой жизни, а людьми, которые его уже не только узнали, но и приняли как должное. Там не было громких фраз или вульгарных движений, но чувствовалась атмосфера какого-то неизвестного напряжения, наверняка связанного с неискренностью. Это не была фальш. Нет. Это не была ложь. Ни в коем случае. Это был взрослый мир предрассудков и сплетен.
Самым свежим местом развлечений был парк. Днем, под теням уютных каштанов, там сидело много желающих провести время в спокойной беседе или просто насладиться легким ветерком, который был очень кстати. Вечером парк превращался в огромнейший мегаполис гуляний и забав. Там не было насыщенного пафоса или лжи: казалось, молодежь, несмотря на нравы и вкусы, ведет себя довольно прилично. Там не существовали высокие материи будущности и не придерживались кодекса правил поведения. Парк был жизнью, а не её копией.
Множество запутанных аллеек бежали между тонкими белокорыми березками, потом шли вдоль могущественных дубов, проваливаясь куда-то дальше… Скамеек было совсем мало: вон первая, на которой сидела шайка парней, потом вторая, которую забронировала влюбленная пара, дальше третья, слушавшая разговоры подружек. Всё. Больше не видно. Хотя нет: там вдали виднелась четвертая, еле заметная скамья, на которой одиноко грустила девочка.
Она не была такой, как все в этом ночном логове – ее милое бледное лицо было не простой куколкой, внутри которой ничего нету: внутри этой куколки был прелестный мотылек. Её маленький хрупкий стан склонился вперед, думая о чем-то. Никто не замечал эту девчонку. Еще бы! Прилично одетая, грустная, не хвалившаяся собой… Да и она, похоже, не имела никакого интереса к остальным. Она тихо сидела на скамейке, не замечая никого и ничего. Было десять часов вечера. Она встала, выбрала одну из аллеек и пошла по узенькой, выложенной асфальтом дорожке, которая вела к небольшому, похожему на сказочный фонтанчику. Натуральные стены этой тропинки, сложены из зарослей черемух, сирени и других кустарников, почти увядшие, отдавали последние ароматы своих нежных соцветий. Весь храм этой маленькой аллейки был переполнен дурманящим ароматом лета, фантастическими колоннадами веток, которые отчаянно тянулись к небу. Она шла, не обращая внимания на эту необычную красоту, не питая интереса к творениям природы. Среди ночной темноты был виден блеск её глаз: они светились как-то странно, вызывая одновременно интерес и страх. Её тихие шаги все дальше и дальше покоряли дорожку – и спустя пять минут она уже была возле фонтана. Она широко открыла глаза, и тот огонь еще более был виден среди мрака. Осмотревшись вокруг, девочка покачала головой, выбрала еще одну тропинку, уже не ту, которая её сюда привела, и пошла легким неторопливым шагом. Аллея на этот раз была широка, просторна, окруженная лишь приятными клумбочками, на которых виднелись карликовые розы. На них уже упала роса, и при рассеянном свете фонарей эти капли сверкали рубинами на лепестках цветов. Но девчонка так же, как и прежде, не обращала на эту красоту никакого внимания. Дорога вела её все дальше и дальше, а она шла, не зная куда, полностью доверяя этой просторной аллее. Девочка не следила за временем, она просто потеряла ему счет. Знала, что уже поздно, раз темно, и всё.
А асфальтированная тропа несла её на одну из скучных улиц города, где были аккуратно поставлены небольшие, уютные с виду домики. В окошках уже давно виднелся свет, маня к этим островкам покоя и добродушия. Улица была узкая, тротуары были настолько малы, что идти вдвоём там было бы трудно. Девочка подняла голову, опять осмотрелась и повернула в какой-то переулок, наверное, просто наугад.
Эта маленькая улочка, которую выбрала девочка, была не что иное, как элитный райончик, где жили великие города сего. Можно сказать, миницентр высшего света. Девчушка шла очень близко к воротам дворов. От её громких шагов проснулись псы, поднялся лай. Но никто из хозяев даже не выглянул из окошка: богачи были уверены в своих собаках. А девчонка продолжала путь, не поднимая головы, не содрогаясь от ярого лая псов, не чувствуя страха. Так как этот переулок был небольшой, она быстро его прошла и остановилась у зеленого скверика, который был маленькой частицей будущей империи развлекательных комплексов. Она увидела, что и там есть скамейки. Она подошла к одной из них, присела и опять опустила свою крохотную головку. Её тонкая шея перегнулась вперед, и если бы кто-то увидел, подумал бы, что вот-вот она сломается. Густые черные волосы упали на лицо и закрыли его грустное выражение. Может быть, она думала о чем-то, а может, просто сидела и наслаждалась одиночеством. Вдруг возле арки, у входа в сквер, зашелестели листья, и вошел мужчина. Он не был стар, но его молодость уже прошла. Он спустился по низким широким ступенькам и тихо направился к девочке. Она даже не обратила внимания на него. Но он не был смущен тем, что его не хотели замечать. Присев на той же скамье, мужчина спросила девчонку:
- Что ты одна делаешь так поздно здесь?
Она не ответила. Но с её глаз скатилась слеза и упала на сухой асфальт.
- Эй! Ты меня слышишь? Что случилось?
Она покачала головой со стороны в сторону, как бы желая сказать: «Ничего!».
- Ну, скажи хотя бы слово!!! Как тебя звать?
- Не знаю, - всхлыпивая, ответила девчонка. – Я не знаю, как меня зовут.
- Как же это так? Ведь у каждого человека есть имя, которое он должен знать.
- Может быть, у меня оно есть, но я его не знаю! А если у меня нету имени, это значит, что я не человек?
- Нет! Ну, а почему ты здесь? Ведь уже поздно. Родители ведь будут волноваться!
- У меня нету родителей. У меня нету ничего, кроме себя. Я не знаю, почему я здесь. Меня сюда что-то привело, как будто тянуло за руки, приказывало ногам идти…
- Хм! Странно. Ты знаешь этот город?
- Знала. Люди, которые нашли меня, сказали, что я здесь живу. Они тоже спрашивали моё имя, но увы! – я ничего не помню.
- А! Вот оно что! Ты потеряла память… Это хорошо, что тебя нашли и хоть немного помогли тебе. И ты вот ничегошеньки не помнишь? Совсем?
- Помню только одно: красивый белый небольшой домик с ясными огнями, вот такой примерно, как на той улице, - махнула она рукой на ту узенькую уютную улочку. – Таких много, - тяжело вздохнула она.
- Пойдем со мной! – сказал смущенный неизвестно чем, мужчина. – Я тебе покажу еще один домик. Может быть, ты его узнаешь.
- Вы знаете, где я живу?!- с восторгом спросила она.
- Нет. Просто… Давай пойдем, а я по дороге расскажу, в чем дело.
- Ага, хорошо!
- Месяц назад я с женой и детьми ехал с пикника. Как раз были майские праздники, веселье, гулянье. Мы хорошо повеселились и возвращались домой. Жена сидела на переднем сидении, трое деток – на заднем. Мы были в хорошем настроении, но это было недолго. Нас сбил джип. Наша машина перевернулась три раза и оказалась в долине. Я успел выскочить, начал вытягивать жену и детей. Они все были без сознания. Но… тут машина взорвалась. Я очнулся через три дня в реанимации – меня вытянули с того света. Никого больше спасти не удалось. Три обгоревших трупа – все, что осталось от семьи…
- Но…
- Да.. знаю! Спросишь, куда делось четвертое тело? Его не было. Два мальчика и жена погибли, а девочка куда-то исчезла. Я всей душой верил, что она жива… Каждый вечер я выходил в этот скверик, да, именно в него… Почему-то мне казалось, что она должна придти именно сюда. Ведь дочь так любила деревья: они казались ей гордыми стражами природы, а цветы она не любила, потому что те слишком красовались собой.
- Почти как я… - медленно прошептала девочка. – Ведь цветы – они такие напыщенные, настолько сладки, что уж и нету желания их видеть. Хотя у меня есть один любимый цветок… Я его полюбила после потери памяти… Может, мне он нравился и раньше.
- Какой? – с блеском в глазах спросил мужчина.
- Незабудка. Она такая маленькая и скромная, миленькая. Веночек её прелестен.
- А у тебя есть любимое дерево?
- Я пыталась не выделять одно из этих благороднейших растений, но… я без ума от каштанов. Не знаю почему…
- Дочь! – рванулся он к ней и обнял. – Моя милая и хорошая Зоряна! Ты вернулась!!!
Она в недоумении немного отстранилась от него и посмотрела большими наивными глазами.
- Я ваша дочь? Вы не ошибаетесь?
- Нет, ты моя Зоряна! Я уверен, доченька. Пойдем домой!
Она сдвинула плечами и промолвила :
- Пойдем!
Они шли, счастливый отец и задуманная девочка, которая очень сомневалась в том, что нашла папу. Фонари в этом районе не светили, и они шли в темноте по той уютной улочке, где было множество красивых небольших домиков. Луна холодно светила, бесчувственно прорезая ночные тени. Вот и двор. Отец осторожно открыл ворота и вошел, пропустив девочку первой. В окнах было темно. Они прошли пару метров и остановились у дверей. Мужчина начал доставать ключ из кармана в пиджаке. Но, наверное, там было много чего другого, и ключи звонко упали на ступеньки. Девчонка с живостью подняла их и попробовала открыть замок. Получилось! Проходя по комнатам, она старалась вспомнить что-то похожее – к сожалению, ничего не получалось… Войдя в светлую и просторную гостиную, Зоряна увидела фотографию. Там была еще молодая, милая женщина, маленький босоногий мальчик, парень лет пятнадцати и этот мужчина. Посередине стояла девочка в зеленой футболочке и черных шортах, улыбаясь алмазными зубками. Она радостно махала рукой. В ней Зоряна узнала себя. Она мигом вспомнила имя отца, всю свою жизнь, и две хрустальные слезы скатилось по бледным щекам.
- Папа, папочка!- закричала она. – Я знаю, как тебя зовут, я все-все вспомнила. Твое имя Дмитрий, не так ли?
Отец утвердительно кивнул головой, и на его радостном лице появилась счастливая улыбка.
- А маму зовут Мария… - продолжала Зоряна и вдруг запнулась: она осознала,что матери нету в живых. Она залилась рыданиями и только сквозь слезы шептала
- Папочка. У нас все будет хорошо! Мама и братики нам помогут с небес…
2010 г.