«Ну, что за день, сплошные льготники!», - раздраженно взвизгнул водитель автобуса и резко рванул с места, не оставив вошедшим пассажирам шансов спокойно присесть на места. Нервно вцепившись пухлыми руками в руль, он окинул взором в зеркале заднего вида салон и продолжил недовольство: «То малое, то хромое, то старое! Полдня уже воздух вожу и этих…Ну как жить?!».

День стал похож на ночь. Снаряды разрывались совсем рядом, в ушах звенело, сердце выскакивало из груди, и, казалось, просто разлетится на куски со следующим взрывом. Пыль и густой дым стояли стеной, дышать становилось все труднее. Грудь горела огнем, окровавленная гимнастерка зажала Пашку в липких объятьях смерти.
В тот день ему исполнилось восемнадцать. Ранее он не знал, что страх имеет запах гари, пота и пороха, а глоток воды может быть таким желанным. Он также не подозревал, что так любит жизнь и родину. В его голубых глазах застыл кричащий ужас, затмив их свинцовым холодом. Время будто остановилось. Детство окончилось…
«Держись, дружок, держись!!! - Продолжал умолять Пашка, таща на себе худенькое тельце юного парня в военной форме. – Еще немного, подлатают нас с тобой, и будем, как новенькие!». Закатив глаза, солдат бился в агонии, Пашкины слова ему были уже не слышны. Сил у Павлика оставалось все меньше, выстрелы становились тише, звон в ушах усиливался.

«Остановите, пожалуйста, на следующей остановке! – Павел Николаевич протянул возмущенному водителю несколько купюр, - сдачи не надо, купите на нее совесть». Ступив на заснеженный тротуар, Павел Николаевич взглянул на высокое голубое мирное небо, на прохожих, что торопились по своим делам, на школьников, радостно швыряющих снежки друг в друга. Горький ком подкатился к горлу, давняя рана в груди заболела сильнее прежнего.
2011