Никогда не знаешь, где тебя настигнет озарение. До того, как побывать на Галапагоссах, я довольно пессимистически смотрела на homo sapiens’а и была уверена, что мы — тупиковая ветвь эволюции: люди уничтожают свою среду обитания, истребляют друг друга и, ко всему плохому, обладают сознанием, то есть знанием того, что они смертны, а это лишает их минимального шанса быть счастливыми.
Отрицая людей, идеализируешь животных. Начинает казаться, что в их мире действуют гармоничные «законы природы», которые человек извращает своей искусственной цивилизацией.
Почесывая за ухом любимую собачку, мы редко задумываемся о том, какова же на самом деле её собачья жизнь. Жители больших городов почти ничего не знают о реальных животных. Мы склонны наделять их человеческими свойствами и эмоциями. Это неудивительно, ведь большинство из нас знакомы с «братьями меньшими» лишь по детским сказкам, где те — не более чем метафора нас самих.
Поэтому так полезно бывает оказаться в месте, где царят законы джунглей в буквальном смысле слова.

***
На Галапагосах, впервые столкнувшись с дикой природой как она есть, я переоценила человеческую цивилизацию и роль человека в биологическом прогрессе. Тягостно было наблюдать, как умирающие младенцы морских котиков, брошенные матерями, разыскивали их в поисках молока и тепла. Большинство из них погибало. Поразили равнодушие и жестокость природы по отношению к индивиду и, прежде всего, к самому незащищенному, беспомощному индивиду — к детенышу.
В дикой природе чаще, чем мы привыкли думать, матери оставляют своих детей на произвол судьбы. И это вполне вписывается в рамки природных законов о сохранении вида. Если для стаи по той или иной причине лучше сняться с гнездовья и улететь в другое место, никто не заботится о птенцах, и они просто гибнут. Я видела такое «кладбище» на одном из островов: большой участок земли был сплошь усеян засохшими останками птенцов. Гид объяснил нам, что прошлой весной по каким-то причинам, науке неизвестным, взрослые птицы улетели с места гнездовья, оставив беспомощный выводок умирать от голода. Я была в шоке. Я ведь верила в мудрость и гармоничность «законов природы». Я остро сострадала птенцам и гневно ненавидела самок. И осознание того, что все эти чувства — чисто человеческие, что птицам они чужды, примирило меня с людьми

***
На Галапагосах все течет своим чередом, человек не вмешивается в природные процессы и никто не спасает оставленных птенцов или умирающих младенцев морских млекопитающих. Тут-то и начинаешь понимать, что все-таки хорошо, что мы — люди, что умеем сострадать, быть солидарными не только ради выживания вида, но ради отдельного человека, каким бы маленьким и незначительным ни была бы его личная судьба для истории человечества.

И еще: осмысливая бесчеловечные законы джунглей, начинаешь понимать, как похожи с их обитателями, даже не похожи, а как мы едины и неразделимы на этом крошечном шарике, затерянном в безжизненной бесконечности! У нас все общее: и прошлое, и настоящее, и будущее. Человек — часть органического мира планеты Земля и существует по тем же законам, что полевая мышь, орхидея или галапагосский дракон. У нас, людей, просто немного больше свободы, а значит и ответственности. И свобода наша и ответственность — не привилегия, мы их не выбирали, — так легла наша эволюционная карта.
Вернулась я с Галапагосов не сомневаясь с том, что человек — существо, биологическая миссия которого — отвоевать у природы право на индивидуальную жизнь. Наш вид воплощает, может быть, пока еще не в совершенстве, идею индивидуальных ценностей: каждое живое существо в этом мире неповторимо и обладает высшим значением, будь то человек, пеликан или цветок. Человеческие критерии справедливости, любви, сострадания, которые казались мне раньше бессмысленными и неэффективными, открылись как наивысший ресурс, совершенствования природы, её «пилотный проект».

Текст написаний 13 серпня 2006 р. після повернення Анни з чергової мандрівки Південною Америкою. Того року вона також відвідала Еквадор і Галапагоські острови