"В Филиппо Нери можно видеть попытку
сделаться благочестивым и даже святым,
не подчиняясь единовластию папы Римского".

Гете.

В глазах публики юродивый ,в лучшем случае помешанный, а в худшем-хулиган и развратник. Недаром в русском языке его именовали еще и "похабом". Лишь позже (по явленным у могилы чудесам) становилось известно, что тот, кого мы поносили или над кем насмехались, был в действительности тайным святым. Блаженные "похабы" могли задирать прохожих, навлекать на себя побои или же поражать мирян подвигами экстатического аскетизма, обличением сильных мира и даже царей. Наглядный пример: Меркуцио в фильме "Ромео и Джульетта". Таковы и Андрей Царьградский в Византии или Василий Блаженный и Никола Псковский на Руси. Со временем слово "юродиевый" стало приобретать дополнительные значения. Например, у Достоевского в "Братьях Карамазовых" юродивыми в разных контекстах именуются несколько персонажей, и большинство из них- метафорически. Это определение использовали как бранный эпитет. Капитан Снегирев юродствовал сознательно. компенсируя таким способом внутренний комплекс неполноценности(униженности), К ним подходит поговорка:" Унижение паче гордости". Изначально это была христианская максима, но в X1X веке ее реинтерпретировали: самоуничтожение и есть высшая форма гордости.
Что касается Востока, то сходным образом с христианскими юродивыми вели себя исламские мистики- суфии-маламати (то есть "достойные поношения"). Согласно трактату X1 века "Кашф аль-Махтджуб", "обвинения со стороны людей-это пища друзей Бога, залог Божьего одобрения". Чем ближе к средневековью, тем более изощренные формы принимало исламское юродство.

ПРОСВЕТЛЕННЫЕ БЕЗУМЦЫ.
Персонажей, родственных юродивым, мы обнаруживаем и в Центральной Азии. Так, в Тибетском тантризме встречаются святые, которые симулируют безумие и ведут себя разнузданно во имя осмеяния поверхностной набожности. Но больше всего напоминают юродивых адепты индийской секты пашупата. "Мудрец должен искать бесчестья, надо навлекать его на себя,"- пусть о нем говорят:" Он изгой, он безумец, он лунатик, он дурак." Пусть он имеет вид безумца, будет похож на нищего,пусть у него будут неостриженные борода, ногти и волосы, пусть он не заботиться о теле... Люди будут смеяться над праведником... и вся хорошая карма, которая у них есть ,перейдет к нему...Еще он должен встать возле группы женщин и начать проявлять внимание к какой-нибудь молодой и красивой, он должен смотреть на нее и вести себя так, будто желает ее...
И тем не менее между православными и восточными юродивыми есть существенное различие: в своем глумлении над миром восточный аскет вправе зайти сколь угодно далеко- вплоть до половых сношений, ведь действительность для него не более, чем иллюзия. Православный "похаб" похабен лишь понарошку: понятие греха для него не пустой звук, а мир- объективная реальность.
Схожие с юродивыми социальные персонажи можно обнаружить и в периферийных культурах Старого Света. Типологически юродивого возможно сравнить с шаманами финских и сибирских народов. Но это, конечно,ошибка: в шамане нет амбивалентности юродивого, он никем никогда не прикидывается, если он "перестает быть собой"- это воспринимается как действие внешних мистических сил.

САКРАЛЬНАЯ КЛОУНАДА.
Типологически ближе к юродивому стоят, пожалуй, священные клоуны. Клоун- фигура, известная во многих традиционных культурах, особенно у американских индейцев, где они наделяются чертами святых безумцев. У них есть привилегия высмеивать, устраивать бурлеск и шельмовать самое святое. У них есть лицензия вести себя так, как обычный человек лишь мечтает: безобразничать и кощунствовать. Во времена некоторых праздников они из жалких отщепенцев вдруг превращаются во всемогущих жрецов, умеющих, например, вызывать дождь. Подобная амбивалентность характерна и для юродивого.
Несколько дальше священного клоуна стоит от юродивого придворный шут. Да, оба живут в вывернутом, ненастоящем мире, и оба не могут состояться без зрителей. Но при этом шут- часть толпы, а юродивый даже в городской сутолоке совершенно один, шут- весь в диалоге, а юродивый принципиально монологичен, шут погружен в праздничное время, а юродивый- вне времени.
Юродивый напоминает также и пророка, но он не тот пророк, который чаще всего обличает и агитирует впрямую, язык юродивого всегда загадка. Кроме того, юродивый парадоксальным образом соединяет в себе величайший фанатизм с обаятельным ужасным лицемерием (притворством)- смесь, кажущаяся невозможной!
Зачем нужна эта фигура вообще? Почему культура создает в самой себе элемент, разрушающий установленные ею правила? Видимо, человеку необходима какая-то отдушина, позволяющая ощущать себя чуточку свободным. При этом совершенно неважно, сознательно ли играет юродивый свою социальную роль или он просто городской сумасшедший, которому общество приписывает тайную мудрость. Как сказано у Пастернака:
"Мой друг, ты спросишь, кто велит,
Чтоб жглась юродивого речь?
В природе лип, в природе плит,
В природе лето было жечь".